Это лишь игра (СИ)

Раскладываю на кровати одежду аккуратными стопками: отдельно – рубашки, отдельно – футболки, толстовки, носки, белье… Двигаюсь на автомате. Потом вдруг застываю над этими ровными стопками на несколько секунд-минут – не знаю, а потом меня накрывает. Внезапно и оглушительно.

С глухим, сдавленным рыком я смахиваю всё на пол. И тут же как подкошенный сгибаюсь и сползаю на пол сам. Уткнувшись лицом в колени, тихо вою. Закусываю собственную руку, чтобы заткнуться, чтобы заглушить себя... Но оно само, против воли, безудержно рвется из меня каким-то придушенным мычанием.

В таком виде меня и застает отец.

Я слышу, как он открывает дверь, как молча стоит на пороге. Чувствую, как смотрит на меня, хоть я и не поднимаю головы. Наоборот, вжимаюсь лицом в сгиб локтя, в колени, до крови впиваюсь зубами в губу. Но чертово горло все равно судорожно сокращается, предательски издавая постыдные звуки.

Твержу себе мысленно: ""Заткнись! Не ной, кретин! Не позорься!"".

Меньше всего я хотел, чтобы он видел меня таким – жалким, скулящим на полу, как… не знаю кто…

Но зато сразу прихожу в себя. И наконец-то замолкаю.

Отец, не сказав ни слова, выходит и затворяет за собой дверь.

А я поднимаюсь с пола, пошатываясь, как пьяный, и начинаю заново собирать и складывать вещи.

От ужина отказываюсь и до самого сна не выхожу из своей комнаты.

***

Всю ночь меня ломает, аж задыхаюсь. Но наутро – ничего, успокаиваюсь. Только куда себя деть – не знаю. Тупо пялюсь на собранные сумки и чемоданы, составленные рядком вдоль стены. Считаю время до рейса. И когда неожиданно звонит телефон, вздрагиваю. Лена.

Несколько секунд колеблюсь. Зачем она звонит? После вчерашнего.... Мне больше нечего ей сказать.

А снова причинить ей боль я не хочу. Но не ответить Лене тоже не могу.

– Да?

– Герман… – От ее голоса болезненно екает и дергается сердце. – Я всё поняла.

– Что? – спрашиваю сипло.

– То есть я всё знаю. Мне Олеся Владимировна призналась, что рассказала тебе про… про мой диагноз. Извини, что сама не сказала тебе. Я не хотела тебя обманывать… я просто не смогла… не хотела, чтобы ты знал… чтобы переживал… чтобы относился ко мне, как… к больной… неполноценной… Ну и если честно, то я так хотела быть как все... обычной, что часто забывала про свою болезнь.

С тобой забывала…

Лена запинается, говорит с надрывом, словно едва сдерживает слезы. Или не сдерживает.

– Но теперь ты всё знаешь. Герман, скажи честно, поэтому твое отношение ко мне изменилось, да? Ты поэтому меня бросил? Потому что я больная? Я пойму. Правда пойму. Я же знаю, далеко не все хотят… не все могут… связывать себя с больными. Да я бы и сама не хотела становиться для тебя обузой… жизнь тебе портить… Если бы… мне стало хуже или я… в общем, я бы сама тебя первая отпустила.

Я молчу.