Это лишь игра (СИ)

И потом целый спектакль для него разыграла, как гуляла в парке и вдруг… Отец, конечно, быстро всё выяснил и дал ей время только на то, чтобы собрать вещи и убраться из города навсегда, пока его юрист готовил документы.

– И это она еще легко отделалась, – подытожил отец. – Ты два месяца в реанимации лежал. Чудом выжил. Сейчас я бы ее так просто не отпустил.

***

Места и правда всем хватило с трудом. Но в кабинетах не стулья, а диваны, так что наши потеснились.

– Я могу и к кому-нибудь на колени, – предложила Михайловская.

Гаврилов и Ямпольский тут же изъявили готовность усадить ее к себе.

– Будешь меня лапать – получишь, – предупредила она.

Нам принесли несколько папок с меню.

– И что, можно хоть что заказывать? И это будет бесплатно, да? – спросил Гаврилов и начал вслух перебирать блюда, не зная, что выбрать. У него аж глаза разбегались.

Готовят здесь у отца прилично, даже я это признаю. Слава богу, поваров он нанимал не по внешним данным.

– Я есть не хочу, – протянула Ларина. – Я бы только коктейль заказала ванильный или клубничный…

– Слушайте, ну что вы все как дети Африки? Оголодали, что ли? – снова подала голос Михайловская.

"– Что обещали, то и сделаем, – не отрываясь от меню, пробубнила Патрушева. – Заловим эту малохольную и уроем. Не сегодня, так завтра.

Я сразу представил, как толстая выбивает дух из этой бледной немочи Третьяковой. И настроение еще больше испортилось.

– Да это гон, – бросил я.

– Почему? – сразу вскинулись девчонки.

– Да отвратно это – когда девки дерутся.

– Да ну, – протянул Ямпольский.

Но девчонки его ремарку пропустили мимо ушей. И сразу подрастеряли боевой дух.

– Ну а как тогда?

– Да никак. Пусть живет.

– Герман, ну так нельзя… Ее все равно надо наказать! Согласна, бить – это бред. Кое у кого просто на все один ответ, – Михайловская укоризненно покосилась на Патрушеву. Та аж чуть не поперхнулась от возмущения.

– Ты же сама сказала… – начала толстая.

– Не знаю, кто и что тебе сказал. Не о том речь, – оборвала ее Михайловская. – Третьякову надо наказать за предательство.

– Ну раз надо – накажем, – хмыкнул я. – Только по-другому.

17. Герман

– А как? – сразу завелись наши девушки.

– Потом что-нибудь придумаем, – отмахнулся я. – Только без вот этих первобытных замашек.

Они слегка скисли, но примолкли.

Через неделю, максимум две эта история все равно забудется, и к несчастной Третьяковой потеряют интерес. Новости долго не живут. Ну, если, конечно, у этой истории не будет какого-нибудь волнующего продолжения.