Это лишь игра (СИ)

Олеся Владимировна и сама смущается, отказывается от чая, говорит робко: «Мне только водички, пожалуйста». Но бабушка даже слышать ничего не хочет. Наливает ей в большую кружку чай, пододвигает тарелку с ещё теплым творожным печеньем. И Олеся Владимировна сдается.

– Спасибо, очень вкусно. Я такого никогда не ела… Но я беспокоилась из-за Лены, – англичанка переводит взгляд на меня. – Тебя сегодня не было… Я писала в родительский чат, но никто ничего не смог подсказать.

– Леночка вчера плохо себя почувствовала, – отвечает за меня бабушка. – У нее был приступ. Вызывали скорую.

И тут холтер, словно в подтверждение ее слов, начал качать манжету с характерным гудением. Олеся Владимировна осмотрела меня, не понимая, откуда странный звук.

– Вот видите – прибор ей надели специальный, до завтра его носить, – пояснила бабушка. – Поэтому завтра Леночка тоже школу пропустит.

– Понятно, – озадаченно кивает англичанка. Видно, что ей неловко задать следующий вопрос, и она мучительно подбирает слова. – А что за приступ? Надеюсь, ничего серьезного?

И бабушка, игнорируя мои взгляды и знаки, выкладывает ей почти всё.

– Сочувствую, – бормочет Олеся Владимировна. – Может, я могу чем-то помочь? А в классе ребята знают?

– Нет, – встреваю я в их беседу. – Петя знает и… Соня, но так… без подробностей. Остальные – нет. И не нужно, чтобы знали. Пожалуйста.

– Почему? – удивляется она.

– А зачем? Чтобы каждый раз напоминали: «Она больная»? Я так не хочу. Я даже Соне и Петьке поэтому ни о чем не говорю. Не знаю, как объяснить… я просто хочу быть с ними… то есть, со всеми на равных. У меня и так всё детство было… – Я замолкаю, спохватившись. Зачем вывалить всё это на постороннего человека? И чтобы уйти от темы, спрашиваю её: – А как съездили в монастырь? Мне ужасно жаль, что я не смогла…

Олеся Владимировна вздыхает, глядя на полупустую кружку с чаем, которую держит в ладонях.

– Не было никакой поездки. Никто не пришел.

– Как? Совсем никто?

– Да, совсем никто. Неудобно очень получилось. Автобус зря оплатили, деньги потратили. Как-то потом отчитываться придется… И перед учителем китайского тоже… Ну и там, в монастыре, нас ждали, стол накрыли в гостевом доме… Ну да ладно, главное – ты выздоравливай скорее.

Мне жалко ее, но что тут сказать – не знаю. Конечно же, наши намеренно сорвали поездку. Да она и сама это понимает.

Вскоре после ее ухода забегает Петька. Тоже, оказывается, заволновался, что со мной.

– Не переживай, – говорю ему, – я уже в норме. Завтра еще прогуляю денек, а в четверг – в школу.

– А что у вас с Сонькой случилось? Она отсела от тебя к Павленко.

Настроение мгновенно портится. Так не хочется отвечать, но Петька ждет, в глаза заглядывает.