Этот мир не выдержит меня. Том 1 (СИ)

Хорошо, что удалось подвести разговор к интересующей меня теме — нужно собрать информацию и валить отсюда как можно скорее, пока обстановка не накалилась сверх меры.

— А у вас тут так много заключённых, что можно перепутать? — спросил я. — Ну, если он старый, седой и сварливый, то тогда точно мой.

— Сейчас заключённых немного... — сообщил Пуллон. — Твой старик, трое купцов, не заплативших пошлину, парочка крепостных, не заметившие выезд нашего господина и не упавшие вовремя на колени, да ещё несколько человек... А раньше, бывало, пара десятков, а то и под сотню людишек в камеры набивалось... Наш господин скор на расправу, но отходчив... Иногда, правда, забывает, кого и за что в казематы посадил — тогда бедолаги там месяцами мучатся.

Интересные здесь порядки, конечно. Ни суда, ни закона — всё решает один человек... Здорово, наверное, если он толковый, но когда такая власть оказывается в руках забывчивого кретина, то в этом нет ничего хорошего.

— Ты, похоже, человек сведущий, — я слегка польстил легионеру. Иногда пустяковая похвала развязывает языки куда лучше, чем деньги или угрозы. — Не знаешь, как там мой старик? Держится?

— Да я чего... — Пуллон расплылся в довольной улыбке. — Так, заходил разок, чтобы друга проведать, который попался спящим на посту, но кто меня туда пустит? Потоптался у входа, да назад пошёл...

— Серьёзно? — как можно искреннее возмутился я. — Какой-то тюремщик посмел встать на пути ветерана?

— Так нет там тюремщика. Каземат охраняет этот, как его... Кербер! Голем, которого наш господин вместе с мастером Вегайном сотворил... И Керберу плевать, кто перед ним — хоть ветеран, хоть рыцарь, ему всё едино. Если нельзя, то не пустит, а попробуешь ослушаться — порвёт!

Марк говорил, что ожившие доспехи, встретившие нас на подходе к холму, тоже назывались големами — получается, тюрьму охраняло похожее на них существо. Это плохо. Человека можно подкупить, с человеком можно договориться, человеку можно подсыпать снотворное в еду или каким-нибудь другим способом вывести из строя... Особо упёртого можно даже аккуратно убить, но вот что делать с магической хреновиной было совершенно неясно.

— Получается, — я подбавил в голос печали, — моего воспитателя ты не видел?

— Видеть — не видел, но слышал... Ругался он страшно, да ещё и таким словами, которых мне за двадцать лет службы в легионе слышать не довелось!

— Это на него похоже, — признал я. — А чего ругался-то? Голодный был?"

"— Да не-е-е-е, — протянул легионер. — Их два раза в день кормят. Харчи, правда, не очень... Считай, туда тащат то, что скотина недоела, но жить можно... А ругался потому, что замёрз, наверное — там холод такой, что зубы сводит.

— Как холод? — я включил дурака. — Сейчас же жара стоит!

— Это здесь жара, а казематы внизу, под землёй.