Эвиас

— Не порти ей настроение, — упрекнула его Ренна. — Я вижу блеск в твоих глазах, Эвиас. Подожди до окончания церемонии, чтобы уничтожить всю работу, которую мы проделали над твоей парой.

Джилл оглянулась на них с растерянным выражением лица.

— Они боятся, что я сорву с тебя платье и отнесу в нашу постель, — прошептал он.

Она снова повернулась к нему и откровенно улыбнулась.

— Все, что угодно, лишь бы избавиться от этого платья. И я сейчас серьезно, крылышки. Все. Что. Угодно.

Он потянул ее к двери за руку, которую не хотел отпускать.

— Пойдемте, дамы. Клан ждет нас, — Эвиас вывел Джилл в коридор и поставил слева от себя, положив ее руку на свое плечо. — Оставайся рядом, если только не начнутся неприятности. В этом случае встань позади и держись на безопасном расстоянии.

Выражение ее лица стало серьезным.

— Нам все-таки стоило надеть черное, да?

— Ничего не понимаю.

Она сжала его руку.

— Зато я понимаю. Кровь будет выделяться на кремовом цвете. А вот на черном она не заметна. Я постараюсь уворачиваться от брызг, если они вдруг полетят в меня.

Эвиас напрягся, гадая, о чем его мать и Ренна говорили с Джилл.

— Я никому не позволю причинить тебе вред.

— Я верю в это. И доверяю тебе.

Тепло разлилось в его груди. Эвиас не хотел подвести Джилл. Пара изменила его мир, теперь ему оставалось убедиться, что ее примут остальные. Чего бы это ни стоило. Джилл будет в безопасности на утесах… или он разнесёт эту чертову гору на куски.

Глава 15

Эвиас вошел в церемониальный зал и окинул взглядом лица собравшихся. Кэлзеб шел позади, сопровождая Галихию и Ренну. Люди расступились, предоставляя Эвиасу широкий проход, пока он с Джилл шагал через комнату к своему законному месту — ложу лидера. Этот обычай лорд Аботорус перенял от своего предыдущего клана. Эвиас же хотел сжечь эту чертову штуку. Кушетка располагалась на шесть ступенек выше основного этажа, из-за чего каждый мог четко ее видеть, будто это был трон. Эвиас оглядел комнату с возвышения, но так и не сел.

Кэлзеб поднялся по ступенькам вместе с женщинами и жестом пригласил их сесть. Они замешкали и посмотрели на Эвиаса, ожидая разрешения. Он кивнул в ответ. Его мать казалась смущенной, и он понимал по какой причине. Только лорду и его супруге, если таковая имелась, было позволено сидеть на ложе. На всех других церемониях Эвиас оставался один, в то время как Галихия и Ренна стояли по бокам от кушетки.

Но пришло время изменить обычаи. Обе женщины выполнили его просьбу.

Эвиас снова осмотрел комнату, увидев удивление на некоторых лицах. Присутствующие заметили обмен взглядами и то, где устроились женщины. Он улыбнулся, когда собравшиеся вновь сосредоточились на нем, и позволил своему гневу отразиться в глазах.