\

Такие ребята быстро втераются в доверие к военным, потому что у них куча общих тем, а уж если за бутылкой чего покрепче… Прям таки особист внутрянки. Втерся, поболтал, а потом слил кому надо. Крыса, одним словом.

— Слышь, Шахматист, а с чего такая погремуха интересная? — решил уточнить я. Будучи на взводе, в голове даже мысли были сугубо матерные, не мудрено, что моя речь превратилась в некое подобие быдлячего наезда. Это не специально, просто профессиональная деформация. Каждый военный немножечко гопник, особенно бывший.

— Все просто, — усмехнулся каратель. — Я в спецуре служил, когда получил ранение, ушел в более мирное русло, шахматами стал заниматься. До войны у меня целый детский шахматный клуб был при доме молодежи. Оттуда и прикрепилось. Так-то, штурмовик из меня так себе, ну право, куда я хромой такой попрусь?

Он постучал себя по правому колену.

— Восемь штифтов, коленную чашечку полностью протезировали, ногу чудом спасли. С пулемета очередью рубанули на антитерроре, так все что ниже колена чисто на коже висело, — чуть поморщился Шахматист. Хороший он актер. Хромоты я у него не заметил, по крайней мере такой, чтоб за нее прям глаз зацепился. Как и ожидалось, уже на фоне ранения пытается в доверие втереться. Хитрый гад.

— Ну, главное, чтоб стрелять мог, — я попытался улыбнуться, но вышел злорадный оскал. Ох, что-то подплющивает меня. Хрен пойми от чего так. Ярость вскипает, не добрая такая ярость. Видать отходняк еще ловлю от своих брожений. Адреналин пошаливает.

Оборотней нагнали быстро. Доехать до стройки они не успели, заметили погоню, а потому решили свернуть к какому-то спорткомплексу. Кажется, раньше тут был спортивный зал. Небольшое здание с огромными окнами и кучей подсобных помещений. Самое неприятное строение для штурма и змееныши это прекрасно понимают.

Самое неприятное, что у них еще и заложник имелся. Причем, как мы поняли, уже даже и не один. Хрен знает, где они подцепили еще несколько гражданских, но факт остается фактом. У здания спорткомплекса, крышу которого проломило во время артобстрела, сейчас стояла машина карателей, брошенная прямо у входа. Рядом с машиной копошился мужчина в классической омоновской форме без погон и шевронов. Близь него сидела какая-то бабища, со связанными руками и о чем-то причитала.

Сапог идиотом не был и потому нашу группу тормознул метров за пятьдесят до здания, приказав спешится. Затем, разбившись на два отделения, мы двинули вдоль улицы, заходя к противнику с двух сторон. Бывший каратель, а по совместительству будующий труп, словно не замечал нас и продолжал копаться в сумках, якобы он с товарищами не угонял машину и не захватывал заложников.

— Руки за голову! На колени! — заорал Шахматист, хромающий чуть ли не в тылах.