\

Стрелять нельзя, при себе только саперки и желание дать пизды оборзевшим горцам...

- Это было сколько, лет двадцать пять назад? - Зяба недовольно поморщился, оглядываясь. - Старый, ты совсем уже в живую пенсию решил превратиться? Ворчишь, недоволен всем, только и делаешь, что вспоминаешь старое. Очнись, бля. Вокруг руины, всюду воняет трупами, канализацией и гнилью. А ты, в теплом подвале, с горячей водой и электричеством, трахаешь хорошенькую деваху. Либо переставай ныть и корчить из себя старпера, либо разоружайся и пиздуй сидеть на лавочку, играя в домино.

- А ты, видать, возомнил себя молодым? Ты не шибко меня младше! - я тихо усмехнулся обеими руками упираясь на трость.

По совету товарища, я все же оглянулся. И как же он был прав. Разруха. Город уже больше месяца находится в послевоенном состоянии, продолжая потихоньку рассыпаться в труху. Немногочисленные выжившие, ютились по подвалам или в уцелевших квартирах. Всюду еще оставались следы прилетов, которые штрафная бригада не успела расчистить. Улицы были завалены обломками зданий, разбитыми машинами и полуразложившимися трупами, часть из которых растащили собаки. Вот он, обратный лик войны, для гражданских. Грязь. Физическая и моральная. Без коммунальных служб, все что могло, попросту полопалось и повскрывалось. К домам подходить было тошно, слишком уж от них несло дерьмом. Трубы забились, а чистить некому. Жильцы не умеют, слесарюг не осталось.

Из проема, некогда бывшего окном, за нами наблюдала пара голодных глаз. Исхудавший мужичок, лет тридцати пяти, сжимал в руках обычный ломик, коих было много на пожарных щитах. Выживший смотрел прямо на меня, словно не замечая, что я уже уставился в ответ и прекрасно вижу где он прячется. Голодный, грязный и практически обезумевший от голода, мужик явно хотел накинуться, но инстинкт самосохранения удерживал его от глупого поступка, ведь у нас с Зябой на поясах виднелись кобуры, а я к тому же нес на ремне за плечом сверток. И вряд ли это были замотанные в тряпье удочки.

- Пойдем чтоль, показывай, где этот твой рынок, - печально вздохнув, отвел взгляд от оборванца."

"Город менялся. Увы, как бы различные фантасты не предвещали, что в случае постапокалипсиса общество откинется в начало семнадцатого века, все было куда плачевнее. Многие выжившие, понятия не имели, как прокормить себя. А все дело в высоком технологическом прогрессе. До войны даже ребенок мог выйти в виртуальный мир, доставая любую информацию и заказывая что ему надо. Многое за людей делали роботы и машины. Отрасль сервиса практически умерла для кожаных мешков с мясом и костьми, кроме совсем уж далеких глубинок. Садоводство и фермерство стало скорее хобби, нежели работой.