\

Так что заезжали в город полноценной колонной… Попов, не будучи дураком, саботировал выезд своей роты. Да, получил по морде. Да, выслушал много нехорошего в свою сторону, но по итогу, его рота пошла в конце колонны и потому смогла вырваться из огневого мешка, который им устроили в городе. По информации с переговоров, группу, которая заходила первой, сожгли моментально. В головные машины сразу прилетело по пять-шесть граников в каждую. О других выживших, старший прапорщик не знает. Он своих-то ребят увез, в нарушение всех приказов, попросту заскочив на танк и заорав прямо в лицо командиру экипажа, чтобы уводил коробочку, пока по них не начали отрабатывать. В итоге, с боями, но рота вышла из города, потеряв от силы треть личного состава. Вторую треть они потеряли уже санитарными…

— Кто-то траванулся водой. Кого местные отравили. А кто радиации хапанул… Тут ж как. Когда мы свалили, решили сначала отсидеться. Я тогда с командиром роты нашел наиболее подходящую резервную позицию. Ну и встали мы на ней. А через пару дней, ночью нас беспилотник какой-то засек и давай отрабатывать. Благо, пацаны окопались по моему совету. Никого не посекло, но дрянь он какую-то скинул, однозначно. Хлопнуло слабо, мы еще тогда подумали, что не сработало, — Попов едва сдерживал слезы, часто моргая и с силой жмурясь. То и дело при этом нервно сглатывая. — А меньше, чем через сутки, половина наших начали кровью блевать. Тогда летеха, ну, командир второго взвода, залез в танк и приборку включил. Оказалось, что какая-то хрень в воздухе витает. Мы как могли погрузились и свалили. А потом… Потом те, кто блевали, прям на месте стали откидываться. Короче, мы даже похоронить их не смогли, штатный химик, как свой прибор расчехлил, так сразу сказал, что если мы их сейчас не скинем, то блевать уже будем мы…

Я лишь молча и с пониманием кивнул. Кидать тела своих товарищей, без должный почестей, это больно. Очень больно. И ведь, что грустно. Заразу, которую на них скинули, разрабатывали специально для поражения личного става, так как на оружии и элементах снаряжения, никакой дряни не было. Видать, чтобы противник потом мог его затрофеить. До чего же подлая война. Когда честный стрелковый бой уже ни черта не решает и в ход идет химия и вирусы.

— Осталось нас… Двадцать пять человек, — старшина печально отвернулся. — Назад нам нельзя, там совсем пиздец, вот и едем через области, подальше, в глубинку, авось сюда не долетело…

— Долетело, — вяло усмехнулся я. — Некоторые поселки под чистую стерло. Да и у нас тут замесы были. Отбились, вроде как. Но хрен его знает. Диверсанты еще по лесам ползают. Но вроде поуспокоилось все. В принципе, если не лезть куда не надо, то жить вполне можно.