\

Надо движки немного посмотреть…

То ли из интереса, то ли от собственно глупости, но я согласился. И уже через минут десять оказался в какой-то каморке заваленной хламом, где среди кучи старой разбитой электротехники, покоился огромный агрегат, накрытый чехлами и я уже по форме понимал понимал, что это такое.

— Да ты издеваешься, — прошептал я, встав прямо на входе, когда парнишка подошел и стянул брезент со старенького двигателя ТВ-2–177, в варианте газового перегонщика с дополнительным электростартером и обмоткой. — Я никогда не работал КИПиА, это ж газоперегонка чистой воды."

"— Правильно, — довольно хмыкнул молодец. — Нам нужно выпилить отсюда компрессор и прикрутить его к полноценной перегонке. А то газовые хранилища остались, а перекачки все сдохли от ЭМИ…

— Понятно, ну и как ты себе представляешь его разборку? — поинтересовавшись, приблизился, чтобы осмотреть титанового монстра вблизи. Судя по следам царапок, его уже пытались раскручивать, вот только не знали за что браться изначально. Ведь авиационный двигатель, это не машинный, тут не зная схемы, разобраться что и для чего, сложно.

— Сергей Ефимыч, вы не беспокойтесь, мы ж понимаем, что разборка не на один день, — с легким акцентом произнес знакомый голос, заставив меня сразу обернуться. А ведь стоило сразу догадаться, что если речь зашла за перегонку, значит кто-то из наших, ЖЭКовских задействован, или преподов авиаучилища. И ведь не прогадал.

Нурлан Шахатаев, один из слесарей с соседней смены. Парень конечно смышленый, но больно он змееныш какой-то. Вообще, по образованию музыкант, а на место попал чисто так, чтобы из страны не турнули. Потому как он казах, мигрировавший на фоне их каких-то внутренних волнений еще в детстве, да так и оставшийся. Хрен его знает, что он гражданство не оформил, но видать на случай, что если его прижучит по-серьезному, чтоб его чисто депортировали, а уж у себя на родине, он за счет семейных связей от правосудия уйдет. Нет, крупных косяков за ним замечено не было, но какой-то он все равно парнишка мутный. Видать пережил всю катавасию, да связался с гаражниками.

— И ты будь в здравии, Нурсик, — недовольно проворчал я, оглядываясь на двигатель. — Тут инструмент нужен, да и помощь, как минимум еще четыре крепкие руки. А за работу я возьму сотню талончиков сейчас и двести по завершению.

Мне не было видно лицо казаха, но судя по гортанным звукам, он давился от моей наглости. Ничего, пускай подвится, ему полезно. Все же, у меня не было претензий конкретно к детям степей, но именно этот экземпляр, весьма так раздражал.