\

Она округлила глаза, а через мгновение рассмеялась:

– А я и забыла, что у тебя есть карманное измерение! Кстати, что там с запасами еды?

Я невольно покраснел:

– Еды, как таковой, хватит от силы месяца на три. Зато вкусняшек…

Лада расхохоталась. Только радовалась очень и очень недолго – секунд через десять в хохоте появились истерические нотки, потом к ним добавился надрыв, а где-то через полминуты запредельное внутреннее напряжение все-таки вырвалось наружу, утопив меня в слезах, напрочь изорвав сердце, и… походя проломив последний психологический барьер, мешавший считать эту девушку частью семьи. Видимо, поэтому я выводил Рыжую из нервного срыва больше часа и не дежурными словами, а теплом души, ласковыми поглаживаниями и мягким воркованием. А после того, как кризис миновал, вытащил из пространственного кармана батончик шоколадного мороженого с логотипом компании «Байкал», известной всей Империи, снял пищевую фольгу и протянул зареванной девчонке:

– Мое любимое. Будешь?

– Не твое, а наше – я тоже такое люблю! – сварливо пробурчала она, вцепилась в лакомство и благодарно чмокнула меня в щеку: – Спасибо, Яр, мне полегчало. Но… я посижу в твоих объятиях еще немного, ладно?

– Сиди, конечно! – мягко улыбнулся я, растрепал огненно-рыжую гриву и продолжил забалтывания: – Кстати, у тебя такие красивые волосы: густые, яркие, буйные…

– Папа тоже ими восхищался… – тихонько вздохнула она. – Поэтому просил не перекрашивать и ласково называл то Огоньком, то Рыжиком."

"– В моем представлении огоньков такого оттенка не бывает. А прозвище Рыжик ложится на душу, как родное… – авторитетно заявил я и раскололся: – Почти так же хорошо, как слово «Рыжая», которым мысленно пользуюсь я.

– Выходи из подполья! – разрешила Лада. – Мне понравилось, как ты его произнес.

– Ты еще и великодушна?

– Ага! А еще самоотверженна до безобразия: болтаю с главой семьи, хотя гипнотизирую мороженое и захлебываюсь слюной…

Во время завтрака эта рыжеволосая кладезь самых разнообразных талантов продемонстрировала еще и завидный аппетит, умяв две весьма немаленькие порции каши с изюмом и заполировав их куском яблочного пирога. А потом назвала меня спасителем и умотала к речке. Вроде как, умываться и чистить зубы перед сном. Однако вернулась бледной, с синими губами, влажными волосами и трясущейся от холода!

– У тебя что, нет пекла?! – воскликнул я, метнувшись навстречу с пледом наперевес чуть ли не раньше, чем оценил ее состояние и сообразил, что эта дуреха мылась в ледяной воде.

– Неа, не п-прижилось… – стуча зубами, призналась она, отодвинула в сторону плед, обняла меня, запустила руки под одежду и аж застонала от удовольствия: – У-у-у, к-какой т-ты г-горячий!!!

– Понял.