\

Ведь по умолчанию тренировки и медитации проходили в залах, расположенных на территории с магофоном всего в одну единицу по шкале Оберта. А за каждый час занятий под магофоном в две единицы требовалось платить. Бонусными баллами. Ими же можно было оплачивать увольнения, персональные консультации кураторов и т. д. Весь второй триместр студенты воевали боевыми двойками и тоже со своими однокурсниками. А с первого дня последнего триместра вся территория Академии превращалась в одну сплошную арену Большой Войны, в которой участвовали оба курса. Что, по мнению Ингвара Ярого, приучало младших справляться с горечью поражений и, в конечном итоге, выковывало из маменькиных сынков и папенькиных дочек настоящих Защитников Отечества. Правда, тут он, на мой взгляд, кривил душой. Ведь все эти принципы были выложены на официальной страничке МАО, легенды о кошмарах студенческой жизни в Академии передавались из уст в уста, а статистика отказов от продолжения обучения лежала в общем доступе. Поэтому маменькины сынки да папенькины дочки на вступительные тесты просто не приезжали. Прекрасно понимая, что для них учеба в этом ВУЗ-е превратится в самый настоящий кошмар. Зато приезжали отморозки обоих полов. И их внутренняя готовность попробовать себя на излом ощущалась чуть ли не кожей – что парни, что девчонки, целенаправленно готовившиеся к поступлению как минимум пару-тройку лет, смотрели по сторонам с плохо скрываемыми апломбом и агрессией, мысленно тратили призовые баллы на личное усиление и напоминали сжатые пружины. Да, при желании можно было отличить дворян от представителей других сословий. Но, в основном, по качеству одежды или коммам с ПКТ-шками. А без учета этих аксессуаров народ выглядел довольно однородно: каждый первый был уверен, что сдаст, выживет и заинтересует самых крутых «покупателей», поэтому видел в окружающих будущих врагов и параллельно приглядывался к ним же, надеясь уже сейчас найти того самого напарника или напарницу, помощь которого упростит выживание. Смотрели и на нас с Рыжей. Мои габариты вызывали неподдельный интерес, а Рыжая, как «придаток» ко мне – недовольство. Ее формы, в свою очередь, пробуждали похоть, а я, как «придаток» к этой красотке – опасение, злость или вызов. Но мне было все равно – я игнорировал попытки познакомиться, коих, на удивление, хватало, не обращал внимания даже на самые дерзкие взгляды и ждал. До четверти пятого. А когда увидел на табло свою фамилию, пихнул сестренку плечом и приложил ее очищением разума. – Подъем, Рыжик, нас вызовут минут через пятнадцать. Предлагаю сходить в туалет. Предложение было принято на ура, так что в экзаменационный зал мы вломились готовыми к чему угодно, подошли поближе к экзаменаторам и оглядели эту троицу.