\

Как ее взять только с них, придумаешь сама, а я пока объясню принцип этой самой «продвинутой медитации». Кстати, она пригодится и тебе, так что слушай внимательно. – Прости за то, что перебиваю, но мне медитировать бессмысленно… – грустно улыбнулась она. – Я уперлась в естественный предел еще одиннадцать лет тому назад, соответственно, уже никогда не прорвусь. – Естественного предела не существует… – спокойно сказал я. – А ты перестала развиваться из-за того, что забила на полноценные тренировки. Да, какое-то время твоя энергетическая система по инерции «двигалась вперед», вырабатывая имевшийся запас возможностей, а потом уперлась в стену, не сумев разделить очередную звезду. Кстати, я разрешаю задавать вопросы на эту тему. – Ты уверен?! – выпалила Ухтомская, как только поняла, что свободна от этой части клятвы Силой. – Абсолютно. Более того, я в свое время поднял матушку с седьмой звезды мастера до девятой, не заметив этот самый естественный предел, кстати, существовавший четырнадцать лет. Женщина закрыла глаза, секунд десять-двенадцать кусала губы, а затем поймала мой взгляд и буквально заставила себя задать еще один вопрос:- Ты собираешься помочь и мне? – Да. Иначе бы об этом не заговорил. – Но я… – Оля, ты же уже поняла, что спорить со мной бесполезно, верно? Она опустила голову, чуточку поколебалась и тяжело вздохнула:- Да. Но я…На этот раз ее перебила Лада:- Оля, Яр УЖЕ ВСЕ РЕШИЛ. Тебе осталось только одно – радостно принять его помощь! – Это мечта всей жизни… – глухо призналась женщина. – Значит, радоваться надо по полной программе……Из двух героических студентов мне удалось заметить, выманить на себя и грохнуть только одного. Но наставницу устроило и это. Так что с самого начала занятия по физподготовке она убивалась, как последний раз в жизни. Пока мы с Ладой бегали шесть километров «с извращениями», эта особа умудрилась до полусмерти умотать и себя, и «соседок». А после сеанса восстановления подключилась к нам и продолжила в том же духе. В общем-то, я ее понимал – перспектива скорого прорыва могла свести с ума кого угодно – поэтому не мешал отрываться и мысленно посмеивался. До одиннадцати тридцати. Зато в подземном коридоре, ведущем к залу для медитаций с магофоном в две единицы по шкале Оберта, посерьезнел. Ибо на последней трети пути Оболенской и Назаровой прилично поплохело, и Рыжей пришлось вешать на них усиление. А сразу после этого строгая наставница загрузила нас весьма интересными откровениями, в которых перемешались мои пожелания и ее личные решения:- Ребят, через два года я уйду из МАО. И хочу напоследок хлопнуть дверью, доказав, что была одной из лучших преподавательниц за всю ее историю.