\

Народ Вирии некогда подчинили прибывшие из-за моря предки эрдосцев, но так как сами завоеватели жили на островах, сородичи боярина сохранили свои обычаи и традиции. Только у знати вошло в моду брать эрдосские имена.

— Дома меня иначе зовут, но на службе канцлеру я Гендзи, — щерился довольной ухмылкой бородач, пока Марий делил их скромные припасы поровну. Охотиться стало некому, и ужинали путники сухарями, запивая горячей водой. — Подумал бы кто — из плена у иолийцев, которые служат не Иолии, меня вытащит иолийка, которая не бывала в Иолии.

Боярин держался так, словно его и не пытали несколько дней кряду. Он охотно помогал обустраивать лагерь и возился с Розой, пока другие были заняты — хотя большую часть забот о раненой взяла на себя Жанна. Студентка в свою очередь занялась ранами гвардейца. Пока воительница меняла Розе повязку, та промывала целебными растворами ухо подруги. Шрам на щеке обещал зажить быстро, оставив после себя небольшую отметину, но срезанную стрелой мочку уха вернуть не смог бы и королевский целитель.

— Будет у вас красивый телохранитель госпожа, не переживайте, — пообещала Жанна в ответ на переживания студентки. — Просто распущу немного волосы — никто ушей и не увидит.

— Да о чём ты… — Роза шмыгнула носом. — Я о тебе думаю.

— Вы всегда обо всех думаете, только о себе забываете, — ворчливо отозвалась женщина, проверяя, хорошо ли держится наложенный ей бинт. — У меня всё в порядке.

— Я всегда думаю о других, а у тебя всегда всё в порядке, — вздохнула волшебница, косясь на снятую гвардейцем кирасу. Спинную пластину украшали две свежие вмятины. Места, где стрелы арбалетов не пробили воронёную сталь. Тот самый металлический лязг, который ученица некромага слышала, когда Жанна прикрыла её собой. Тогда ей почудилось, что попадание одно. Но стрелы просто ударили почти одновременно. — Ну да.

Трёхрогое ущелье показалось впереди четыре дня спустя. Время шло к обеду, когда Жабка опустилась на деревенскую площадь, распугав тренирующихся там рекрутов. Жанна первой спрыгнула вниз, подозвала солдата, велела ему бежать в штаб с вестями. Впрочем, раньше маршала и некромага к улёгшейся посреди плаца драконице подоспел капитан Утльт.

— Где девчонка? — спросил чернобородый эльф, окидывая встревоженным взглядом четвёрку прибывших. Выглядели они, надо полагать, как банда сбежавших каторжников — особенно одноглазый вириец в лохмотьях.

— Какая… — начал было Марий, однако сидевшая на сгибе драконьего крыла Роза его перебила:

— Леди Литэль цела, капитан. Она ведёт ещё двух гостей пешим маршем.

— А… — Марий кивнул в подтверждение её слов: — Я вернусь за ними, как только Жабка отдохнёт.

— Ясно. — На лице анелонца читалось искреннее облегчение.