\

Ведь ты для меня – вся Вселенная, я люблю тебя и как брата, и как мужчину, живу одним тобой, по-настоящему счастлива и точно знаю, что нужна тебе так же сильно, как ты нужен мне! Ну, и какого рожна мы все еще ходим с печатями бесстрастия? Этот вопрос вышиб меня из неги в реальность, заставил задуматься и помог облечь ощущения в слова:- Я боюсь тебя разочаровать и уничтожить безграничное доверие. А оно для меня ВСЕ. – Достойный ответ… – без тени улыбки заявила она. – И до обретения Знаков Макоши лег бы на душу, как родной. Но при наличии эмпатии такого уровня, как у нас, бояться непонимания, мягко выражаясь, глупо: мы читаем друг друга, как открытую книгу, знаем, какие чувства вложены в каждое слово, прикосновение или жест, поэтому не обращаем внимания на слова. В общем, сейчас ты научишь меня целоваться, перед ужином снимешь обе печати, а часов в десять отправишь «соседок» баиньки и подаришь НАМ целую ночь любви…"

"Глава 14

12 сентября 2075 г.

…Ночь любви двух целителей, владеющих восстановлением и через Знаки Макоши чувствующих все оттенки ощущений партнера, получилась чем-то невероятным. Потерявшись среди вершин воистину запредельного удовольствии в начале одиннадцатого вечера, мы вывалились в реальность в шесть утра, заткнули не на шутку разошедшиеся будильники, снова сплелись в объятиях и… неимоверным усилием воли заставили себя остановиться.

– Хочу еще! – хрипло выдохнула Лада, содрогаясь от волн наслаждения и плавясь от одного общего желания на двоих.

Я промолчал. Ибо старался унять пальцы, неторопливо скользящие по влажной спине любимой женщины, легкими, но идеально выверенными прикосновениями раздувающие пламя очередного чувственного безумия и подбирающиеся к упругим ягодицам.

– Дотронешься до задницы – потеряю голову снова и не остановлюсь ни за что на свете… – через вечность предупредила Рыжая и сразу же призывно прогнулась в пояснице. Ибо так же, как и я, сходила с ума от предвкушения.

Убирать руки, точно зная, чего именно и насколько сильно жаждет Лада, было физически больно. Но я все-таки вцепился в насквозь мокрую простыню, вжал затылок в измочаленную подушку, запретил себе тянуться к любимой за поцелуем, и… аж застонал от возмущения, когда она, вроде бы сползая с меня, провокационно провела по груди твердой вишенкой сосочка:

– Бессовестная!

– Ага… – подтвердила Рыжая, упав рядом и убрав с лица непослушные пряди. – Зато твоя. А значит… так, стоп – на эту тему лучше не говорить, а то опять сорвемся.

Я кивнул, понимая, что так и будет.