\

А еще через несколько мгновений меня «чуть было не воткнуло» в резиновый плот с «четырьмя пассажирами», мчавшийся по другой водяной горке! Судя по воплям, быстро затихшим за спиной, народ, внезапно увидевший мою тушку, пролетевшую над головами, пробрало куда сильнее меня. И это рассмешило. А приводнение в бассейн глубиной в десять метров расстроило – я бы с удовольствием продолжил столь захватывающие покатушки.

Впрочем, через минуту, когда в воду с радостным воплем грохнулась Софья, мне стало не до страданий: затормозив на полпути к дну и выплыв из облака воздушных пузырьков, Великая Княжна рванулась к поверхности, в хорошем темпе доплыла до меня, вынырнула и затараторила:

– Надень-я-не-цельный-а-раздельный-купальник-прилетела-бы-голой! Да-и-плевать-это-удовольствие-того-стоило!! Спасибо-спасибо-спасибо!!!

Абсолютно счастливый взгляд, румянец на «чужом» лице, улыбка в стиле «можно шире, но уши мешают» и несколько звонких поцелуев в щеки подняли и без того хорошее настроение, так что я не удержался от шутки:

– То ли еще будет! Если научишься верить Добрым Волшебникам…

– Я уже верю. Одному-единственному. И готова на любые безумства! – весело заявила она, вдохнула и опустила личико в воду, чтобы понаблюдать за всплытием Рыжей.

Фраза про безумства оказалась пророческой и, как вскоре выяснилось, описывала настроение всех пяти моих спутниц: полетав на этом аттракционе еще четырежды и нахватавшись адреналина, они рванули по всем остальным. В смысле, экстремальным. Причем Лада, Софья и Ольга неизменно выбирали сложность по самой верхней планке, а «соседки», чуть не плача от огорчения, довольствовались предпоследним уровнем. Хотя и он, бывало, продавливал покровы страдалиц на две трети. В результате за полтора часа, проведенных в аквапарке, мы успели испытать все «серьезные» водяные горки, попрыгали с вышек, покатались на искусственных волнах, поныряли в длину и в глубину, поплавали с дрессированными дельфинами и так далее. Но даже после такого буйного веселья выдержали график. То есть, точно в назначенный срок вернулись в раздевалку, ровно через десять минут вышли из нее в коридор, а еще через семь шагнули из лифта на крышу и поднялись на борт «Коршуна». А там разделились: Потапыч и Кайман остались во втором салоне, а мы следом прошли в первый, заперли дверь, попадали в свои кресла и придвинулись к иллюминаторам, за которыми стремительно проваливалось вниз здание, подсвеченное многоцветной ночной иллюминацией.

Увы, наш «конверт» относился к категории скоростных, поэтому эти огни очень быстро превратились в точку и потерялись среди огней огромного города.