\

А Рюриковна, оказавшаяся в центре, по-хулигански свистнула и изобразила каскад хорошо отработанных движений из стрип-пластики! Что самое забавное, впечатлился не только я, но и ее телохранители, судя по округлившимся глазам, не ожидавшие увидеть что-либо подобное от дамы под пятьдесят. Впрочем, это не помешало нам встроиться в круг, встав между девчонками, окружить Софью незримым коконом из четырех слоев воздушной пелены и поручить моей ближнице накрыть их пятым……Вопреки моим опасениям, за сорок с лишним минут буйного веселья к Рюриковне не подкатил ни один ухажер. К девчонкам, танцевавшим вокруг нее, то и дело прибивало «шатунов», пребывавших в самых разных стадиях алкогольного или наркотического опьянения, но даже четверка «мачо», еле державшихся на ногах, но оценивших красоту задниц Лады и Наты, быстро врубилась в то, что они не одни, и умотала дальше. Поэтому я без какого-либо внутреннего сопротивления продлил оговоренное время еще на десять минут. Да, сам особо не расслаблялся, ведь и танцевать, и контролировать свой сектор ответственности, и снимать пелену, чтобы запустить в круг, к Софье, или выпустить из него кого-нибудь из девчонок, было достаточно напряжно. И пусть полюбоваться «Грациями» вживую не получилось, зато я смог оценить их голоса и еще раз убедился в том, что эта троица на самом деле невероятно талантлива. Впрочем, этот вывод был сделан краем сознания и за пару мгновений до начала движения к выходу. А сразу после команды «Уходим…» я забыл обо всех лишних мыслях и сосредоточился на работе. Ибо в этот раз двигался первым номером на пару со Швеллером, выбирал безопасный маршрут и параллельно прислушивался к эмоциям Рыжей, следующей за Рюриковной. В готовности ко всему на свете пребывал всю дорогу от танцевального зала до «Коршуна». А после того, как поднялся на борт конвертоплана и позволил себе расслабиться, обратил внимание на раскрасневшиеся лица и искрящиеся счастьем взгляды своих спутниц, почесал затылок и сделал вид, что страшно расстроен:- Соф, прости меня, пожалуйста… – За что?! – непонимающе воскликнула она. – За то, что не угостил коктейлем и позволил ни с кем пофлиртовать! Я понимаю, что ты всю жизнь мечтала именно об этом, а значит, придуманная компенсация никак не покроет моральный ущерб, но… – Смотря что за компенсация! – притворно нахмурившись, заявила она и превратилась в слух. Я без всякого Знака чувствовал, что она умирает от любопытства и желания продолжить веселье, поэтому секунд, эдак, двадцать действовал на нервы задумчивыми взглядами в иллюминатор и демонстрацией сомнений. А после того, как «Коршун» оторвался от крыши и начал набирать высоту, наконец, раскололся:- Мы, в общем-то, на море. Температура воздуха – двадцать восемь градусов.