\

Закончив с иммобилизацией, подтащил Горюнову к ближайшему дереву, усадил между двумя мощными корнями и… развернулся на месте, чтобы встретить своих дам, почти допрыгавших до дверей спорткомплекса.

– Миленько, однако… – озадаченно выдохнула Софья, оглядев место побоища.

– Не то слово… – поддакнула Ольга, переместилась к куче-мале и от души пнула одного из парней, продолжающего содрогаться под работающей дезориентацией: – Стрешнев. Группа два-шесть. А вот Титов – два-восемь. И Фустов с Калугиным из девятой группы второго курса!

– А упал ты… намеренно? – более-менее успокоившись и догадавшись включить голову, спросила Рыжая.

Я утвердительно кивнул:

– Ну да. Чтобы не отлавливать трусов по всей территории Академии.

– Гад!!! Мы так испугались…

– Эх, а я думал, что вы в меня верите… – притворно вздохнул я, с трудом ушел из точки выхода пяти скачков и примирительно выставил перед собой ладони: – Шучу! Но все обнимашки – дома. Ведь я еще не закончил. Видите – ни одного алого марева!

– О, Жива, ты же обещал их оскопить! – воскликнула Наташка.

Особого ужаса в ее эмоциях не ощущалось, и я утвердительно кивнул:

– Угу.

– И сломать эту дуру… – добавила ее подружка, почему-то чувствуя не ужас, а злое предвкушение.

– Угу… – успокоено подтвердил я.

– Отлично! – хором заявили они и спросили, чем мне помочь.

Я еще раз прислушался к их эмоциям, понял, что останавливать этих оторв бесполезно, и вытащил из пространственного кармана пять боевых ножей, некогда позаимствованных у Доломановых:

– Помогите перетащить тела поближе к тушке госпожи Горюновой, обеспечьте доступ ко всем средоточиям и гениталиям, а потом сгоняйте к машинам и переоденьтесь в боевую броню.

– Все? – спросила Софья, деловито забрав один клинок.

– Да. Но тебе и Оле желательно быть в шлемах с опущенными линзами.

– А эти дождутся?

– Они оглохли. Напрочь. Плюс находятся под дезориентацией мастера пятой звезды, поэтому ничего не соображают. Кстати, Лад, оцени состояние каждого, ладно? И останови серьезные кровотечения…

…Большую часть работы по восстановлению слуха этим уродам мы сделали во время подготовки к спектаклю, так что по моей команде Рыжая подошла к Горюновой, приложила ее исцелением и очищением разума, а затем переместилась к следующему телу. Пока возилась с ним, мы слушали угрозы предводительницы мстителей в сольном исполнении. Потом голосов стало два, три, и к моменту завершения процедуры нас пугал целый хор. Правда, очень тихо. Ибо я не горел желанием оглохнуть от истошных криков и заблаговременно приложился к каждой жертве шепотом.

Когда Лада закончила с последней, я нарисовался в поле зрения Анны Николаевны и уставился ей в глаза:

– Вы сочли мое прозвище смешным и, на мой взгляд, имели полное право.