\

Ярослав Глебович, дамы, я от всей души благодарю вас за все, что вы сделали для Софьи, и даю слово, что отвечу добром за добро. И еще: с этого момента и впредь дозволяю обращаться ко мне по имени-отчеству и сидеть в моем присутствии. Я принял к сведению оба разрешения, но все равно встал, мысленно порадовался, что девчонки сделали то же самое, и поклонился:- Благодарю, государь! – Умен, силен, скромен, талантлив, учтив… – усмехнулся самодержец и посмотрел на дочку: – Что еще я пропустил? – Самое главное, пап. Он надежен… – без тени улыбки ответила она. – Поэтому я напросилась в подруги. И к самому Яромиру Глебовичу, и к его девчонкам. Кроме того, упросила их послужить Империи и лично мне в группе особого назначения «Феникс». Как и предсказывала Мамба, это утверждение заставило Александра Восьмого помрачнеть. И она постаралась его успокоить:- Ничего серьезного, пап! Я просто хочу вернуться в прежнюю форму и помочь практически уничтоженному роду Нестеровых набрать политический вес. Ибо, как ты понимаешь, обязана им куда большим, чем просто жизнью. Поэтому через месяц-полтора мы, как следует сыгравшись, начнем работать на территории Империи – станем прореживать обнаглевший криминалитет и ставить на место непонятливых аристократов. Фразы, выделенные интонацией, мгновенно убрали появившееся было напряжение, и самодержец расслабился:- Что ж, я тебя услышал и поддержу во всех начинаниях. – Спасибо, пап! – поблагодарила она и улыбнулась: – А теперь давай-ка отдадим должное твоей любимой стерляди……Александр Восьмой улетел во дворец в половине четвертого ночи, а мы, проводив взглядом его конвертоплан, вернулись в гостиную, убрали со стола, натравили на помещение роботов-уборщиков и устало переглянулись. – Вымотались? – виновато спросила Рюриковна. Мы утвердительно кивнули. – Я до сих пор называю такие беседы допросами… – призналась она. – Да, привыкла, заранее готовлю ответы на самые заковыристые вопросы и уже не теряюсь от провокаций. Но мне легче, чем вам: отец меня любит, давно изучил мой характер и прощает даже самые неудачные формулировки, а вас считает чужими, так что «допрашивал», мягко выражаясь, грубовато. – А еще искал слабину в формулировке клятвы… – хмуро буркнул я. Софья подтверждающе кивнула:- Так и есть: он понимает, какие возможности открывают твои таланты, жаждет поставить их себе на службу, но не может. Вот и бесится. И будет беситься еще как минимум сутки-двое. А к понедельнику вернется к единственной оставленной лазейке и постарается пробудить в тебе желание помочь родной Отчизне. Вот тогда мы и сделаем следующий шаг. – Ты уверена, что он нужен? – спросил я. – Да, Яр, уверена – без сюрприза, который я готовлю, вы, Нестеровы, не выживете.