\

…Как и предсказывала Рюриковна, выспаться нам не дали – в начале одиннадцатого утра, то есть, чуть более, чем через четыре часа после отбоя, ей позвонил отец и приказал немедленно выдвигаться во дворец. Продирать глаза не хотелось от словосочетания «ни за что», но в какой-то момент я все-таки услышал стенания Софьи, приложил очищением разума сначала себя, а затем Рыжую и даже вник в предельно информативные объяснения. Конечно же, на завтрак пришлось забить. Но душевые кабинки мы все-таки посетили, так что на борт «Кречета» поднялись более-менее бодрыми, умяли по паре-тройке бутербродов, приготовленных кем-то из телохранителей, запили их минералкой и занялись делом – просмотрели видеоролик, демонстрирующий маршрут, построенный от посадочной площадки на крыше Малахитового Крыла до кабинета Императора, выслушали лекцию Алейникова, описавшего самые важные нюансы работы в этом «рассаднике аристократической спеси и лизоблюдства», определились с ордером для передвижения по дворцу и провели что-то вроде командно-штабных игр. То есть, обговорили логику взаимодействия при неожиданном нападении на охраняемую персону. По самому минимуму, ибо «конверт» Конвоя летал очень быстро и по прямой, а до места назначения было совсем недалеко. В итоге на крышу спустились по аппарели, опознались с Дворцовыми, вошли в Императорский лифт, слегка обалдели от роскоши кабинки, рассчитанной человек на двадцать пять, и спустились на нужный этаж.

О том, что умение держать нос по ветру для придворных, слуг и других обитателей дворца является залогом выживания, и что «сарафанное радио» в этой среде работает с завидным КПД, нас, конечно же, предупредили, но появление первых желающих посмотреть на нашу процессию и попасться на глаза любимой младшей дочери самодержца всего через минуту после начала движения все равно удивило. Впрочем, ближе к середине маршрута это чувство уступило место раздражению: в коридорах и анфиладах началось сущее столпотворение, и нашей «коробочке», отсекающей от Рюриковны желающих поздравить ее с выздоровлением, пришлось пробиваться через толпы в конец охреневшего народа.

Нет, чисто теоретически я понимал, что весь этот люд не может не отреагировать на столь громкое возвращение Черной Мамбы к полноценной жизни, но на практике эта реакция дико бесила. Ведь каждый страждущий имел при себе электронику и всеми силами пытался подобраться поближе, а работать с таким объемом визуальной информации, дополняемой чувством металла и обнаружением жизни, я тупо не привык. Вот и дергался, причем неслабо. А вместе со мной напрягались и все Нестеровы, читавшие мои эмоции через Знаки.