\

Но в этот раз показал свои — охоту на черногубую пищуху, ее средоточие в разорванной когтем грудной клетке и… место обитания нужных грызунов, которое, конечно же, располагалось в той самой области, соваться в которую было бы форменным самоубийством!Я, естественно, расстроился. И не только из-за этого — зная повадки этой мелочи, я понимал, что зимой, когда она почти перестает двигаться, чтобы пережить бескормицу, не впадая в спячку, наши поиски все равно были бы обречены на неудачу. Потом все-таки задвинул куда подальше лишние эмоции и решил показать филину еще один фильм, позволяющий воспользоваться запасным вариантом, но опоздал — крылатый менталист снова влез в мои воспоминания, в темпе «перемотал» дорогу к этому ельнику задом наперед, «перескочил» через пребывание в Ррейсских пещерах и добрался до момента нашего десантирования из «Сапсана». После чего показал точку высадки три раза, «прыгнул» к картинке с лицом Императора и дал понять, что готов приживить продвинутые колокола на этом месте.Я обрадовался, поинтересовался, что он хочет получить в благодарность за эту помощь, и потерял дар речи: в следующем воспоминании филин показал мне свое детство… проведенное в жутко примитивной клетке! А потом привлек внимание к гнутой миске с дона шураком — солеными косточками абрикоса, которыми его иногда подкармливал нереально «огромный» ребенок с раскосыми глазами и в архаичной традиционной одежде кочевников.Судя по тому, что после этого фрагмента птица показала еще один, моя реакция на него ей понравилась. А я загрузился еще больше. Ведь в конце показа мальчишка, получивший в подарок птенца филина-Дичка, был убит каким-то воином, вооруженным саблей, клетка сломалась от падения на утоптанный пол, а будущий менталист, ослабленный долгим пребыванием в области с низким магофоном, чудом успел вылететь из горящей юрты!В общем, в реальность я вернулся под впечатлением от увиденного и, привычно уняв вестибулярный аппарат, полез в пространственный карман. Параллельно объясняя дамам свои действия:— Наш крылатый друг в далеком детстве попался охотникам наших южных соседей и какое-то время жил в клетке, висевшей под крышей юрты. Единственное приятное воспоминание из того периода — соленые косточки абрикоса, которыми его иногда баловал сын хозяина. Из плена улетел во время очередной межплеменной грызни, но в памяти остался чарующий вкус того лакомства. Косточек абрикоса у меня, конечно же, нет, зато хватает соленого арахиса, фисташек и миндаля.— Может, дать ему попробовать и несоленые? — спросила Рыжая и тоже полезла в карманное измерение. — У меня есть по десятку упаковок грецких и кедровых орехов, немного фундука и кешью.