\

Закончив с представлением глав роевого разума, она стала рассказывать о причинах появления самых жутких Больших Волн двух последних столетий и мрачно комментировать кошмарнейшие фрагменты боестолкновений людей и зверья, сохранившиеся в абсолютной памяти Гамаюна. На этом этапе просмотра часть невольных зрителей рассталась с содержимым желудка и, не «держи» их филин, могла запросто потерять сознание от воистину безумной реалистичности картинки. А потом в «видеоролике» замелькали современные города, и в голосе Софьи появились насмешливые нотки:

— Господа послы, я хочу обратиться к вам, дабы опосредованно донести до глав ваших государств не самую очевидную мысль: магическая мощь одаренных, которой мы, люди, так кичимся, не идет ни в какое сравнение с возможностями разумных хищников, развивающихся в эпицентрах аномалий от трех-четырех сотен лет и до полувека. Говоря иными словами, до тех пор, пока наша цивилизация занимается своими делами в зонах с низким магофоном, в котором Дичкам некомфортно, они нас не замечают. Но стоит нам охаметь, как за ними не заржавеет. И не надо успокаивать себя фантазиями на тему применения оружия массового поражения: роевые разумы отдельных аномалий являются фрагментами одного общего, всепланетного. Так что в случае уничтожения какого-либо одного поднимутся все остальные и сметут человечество с лица Земли.

Финальная часть монолога сопровождалась демонстрацией огненного шторма в исполнении Златки, позаимствованного из ее же воспоминаний, но куда более впечатляющем масштабе — Гамаюн как-то умудрился показать вал иссиня-белого пламени, катящийся по ущельям Алтая и оставляющий за собой не обугленные деревья и не потрескавшиеся от жара камни, а жидкое стекло…

Прекращение действия иллюзии сказалось на вестибулярных аппаратах присутствующих не самым лучшим образом, в результате чего на ногах удержалось человек двенадцать-тринадцать, а остальные сели на пол там, где стояли, и приложили все усилия, чтобы справиться с новым, но уже не таким сильным приступом тошноты.

Мамба выдержала паузу секунд, эдак, на двадцать, а затем обратилась к филину:

— Спасибо за помощь, господин Гамаюн. Вы, как всегда, великолепны.

Я отправил на гарнитуру крылатого менталиста две условные фразы, так что он чинно склонил голову, а затем перелетел на спину нашей кошки и хмуро уставился на Чеслава Александровича, успевшего обделаться и действующего хвостатой охраннице на нервы.