\

Впрочем, в самой верхней точке остановился, «трезво» оценил свое состояние и решил забрать с собой еще и обидчика. Поэтому развернулся на месте, как-то уж очень быстро понял, по какому маршруту я за ним гонюсь, дождался срыва снега с предпоследнего уступчика, опустил голову и прыгнул навстречу!"

"Если бы не паранойя, заставившая меня уйти скачком не к нему, а на метр в сторону, врубился бы в «бронированный» лоб между здоровенными рогами и улетел в пропасть. А так оттолкнулся от стены, вложил предельное количество Силы в затрещину, вбил кастет в самую тоненькую кость черепа и… понял, что покров этого архара одним ударом не пробить!

Впечатлился — жуть. Но головы не потерял, поэтому рванулся вдогонку за Дичком, не сумевшим остановить тушу весом центнера под три с половиной и покатившимся вниз. Догнал только минуты через две. У скального отростка, в который баран со всей дури врубился мощным загривком. И, мысленно пожалев изломанное животное, быстренько прервал его мучения ударом ножа, благо к этому моменту от его покрова не осталось даже воспоминаний.

Снежный барс, передвижения которого я отслеживал обнаружением жизни, вскрылся рядом со мной буквально секунд через пять-шесть, довольно рыкнул, отпихнул меня в сторону и молниеносным «касанием» лапы вскрыл архара от грудины до паха. А затем прихватил зубками шкуру, раздвинул рану и показал когтем на средоточие.

— Предлагаешь его умять? — на всякий случай поинтересовался я, увидел еще одно требовательное касание когтем и согласно кивнул: — Ладно, если ты считаешь это необходимым, то съем. Но сначала обработаю так, как привык. Кстати, есть хочешь?

Этот вопрос он запомнил одним из первых, поэтому задумчиво оглядел наш трофей, поколебался и хлопнул лапой по нужному месту.

— Только печень? — с улыбкой спросил я, дождался утвердительного кивка и заработал клинком…

…До логова ирбисов допрыгали в два с четвертью дня, сгрузили три четверти добычи в верхней пещере, выделили по туше марала Патриарху и «пенсионерам», а потом поднялись «к себе». Равиль — со спокойной совестью и довольным до безобразия, а я основательно загруженным.

Компания, обретавшаяся там, встретила нас по-разному. Гамаюн, дремавший на подходящем выступе дальней стены, приоткрыл один глаз и приветливо ухнул. Златка, охранявшая медитирующую Ладу, метнулась ко мне в ноги, ткнулась мордой ладонь и потребовала свою долю ласки. А Маура, кошечка, на энергетической системе которой я учился создавать «дубли» главных и второстепенных жил, прижала ушки к голове, распласталась по полу и, очередной раз наплевав на последствия, радостно замурлыкала.

Оба старших ирбиса полыхнули недовольством, но, как ни странно, наказывать «упертую девицу» не стали.