\

— Мой жених опозорился на весь мир, причем настолько эффектно, что я лягу костьми, но затяну переговоры об этом браке до конца своих дней.

Султан скрипнул зубами и… озвучил неожиданное предложение:

— Я готов заменить этого сына на любого другого, включая наследника.

— …и порадуете меня настоящими головами абсолютно всех личностей, благодаря которым я лишилась главных жил и провела в инвалидном кресле семнадцать лет? — насмешливо уточнила Великая Княжна.

— Всех не смогу… — после недолгих раздумий выдохнул Гуркани. — В те годы контрразведкой командовал мой младший брат Шахрам, а я не соби-…

— Он не только командовал… — перебила его Рюриковна. — Он приказал подчиненным вырубить все камеры, порядка пятнадцати минут лапал мое тело, плавясь от похоти, как сопливый мальчишка, а потом все-таки заставил себя остановиться и заявил, что, будь его воля, наплевал бы на все неписаные договоренности и пустил меня по рукам. Так что его голова для меня в приоритете, и это не обсуждается!

— Софья, два брака, которые я пытаюсь продавить, могут оставить в прошлом все конфликты между нашими государствами, то есть, подарить половине континента сотни лет мира и процветания!

— Для того, чтобы добиться мира и процветания, браки не нужны: вам и моему отцу достаточно прямо сейчас принести друг другу соответствующие клятвы Силой! И если у вас есть желание сделать подобный шаг, то я готова предложить идеальные формулировки.

Как и следовало ожидать, это предложение не прошло: султан заявил, что в Большой Политике не все так просто, как выглядит со стороны, и что кровное родство дает в разы более серьезный эффект, чем обычные клятвы.

Рюриковна выслушала этот бред с каменным лицом, а когда Гуркани закончил, презрительно фыркнула:

— Раз вы врете, глядя мне в глаза, значит, «разговор в открытую» уже закончен, верно?

— С вами сложно говорить: вы не умеете идти на компромиссы.

— Ну, почему? Если вы с моим отцом прямо сейчас заключите мирный договор, подкрепленный клятвами Силы, то я забуду о планах заполучить голову Шахрама и его помощников. Более того, при личных встречах с вами и вашими родичами буду демонстрировать искреннюю благожелательность, а еще не стану сталкивать вас лбами с Поднебесной.

— В каком смысле «не станете сталкивать лбами»?

— В самом прямом! — хохотнула она. — Не знаю, в курсе вы или нет, но Император Вэнь-ди затаил на меня обиду за трагическую гибель цзюньвана Чуня и даже начал мстить. Мы, конечно, перемололи и группу наемников, и почти три десятка «Алых Тигров Чунцина», а потом высказали послу Китая свое «фи», но вы знаете не хуже меня, что сильные мира сего, как правило, не умеют вовремя останавливаться.