\

— Поэтому, озвучивая клятву, тряслась от страха и мысленно умоляла Макошь заглянуть в мое сердце. А когда от средоточия к левому предплечью вдруг покатилась волна жара, потеряла голову от счастья и воспользовалась первой же возможностью, чтобы признаться тебе в любви. А через какое-то время не смогла разобраться в мешанине ваших эмоций и запаниковала, решив, что ты поддерживаешь меня только из нежелания выставить дурой при отце и брате.Я чувствовал ее эмофон, как свой собственный, и понимал, что Софья продолжает паниковать. Поэтому подхватил страдалицу под спину и колени, пересадил к себе на бедра и заставил посмотреть в глаза:— Солнце, я принял твою клятву и душой, и сердцем из-за того, что мы тебя любим! Скажу больше: сейчас мы едем в храм Всех Богов…— …подтверждать брак?— Именно!— Нестеров, я тебя обожаю!— Может, все-таки нас? — ехидно спросил я, глядя в глаза, искрящиеся счастьем.— Вас… — согласилась она. — Но расцелую ТЕБЯ! Вернее, зацелую.Я, естественно, возражать и не подумал, поэтому минут на пятнадцать-двадцать выпал из реальности и практически потерялся в умопомрачительно ярких чувствах Рюриковны, транслируемых Знаком. Отрывался бы и дальше, но в паре-тройке километров от храма Лада прислала личное сообщение, в котором напомнила, что нам с Софьей предстоит посветить личиками перед народом. Пришлось взбадривать сознания очищением разума, воздействовать на припухшие губы исцелением и приводить в порядок одежду. В результате получасовой «выход в люди» прошел без каких-либо эксцессов. Само собой, если не считать эксцессами пару десятков обмороков, вызванных зубастыми «улыбками» наших питомцев, небольшой спор с парой «дежурных» жрецов, имевших глупость запретить ирбисам посещение храма, и демонстрацию воли Перуна, напугавшую излишне рьяных служителей богов до заикания.Кстати, единственным Дичком, хоть как-то отреагировавшим на удар молнии, опалившей балахоны этих придурков, и раскат грома, оглушивший толпу горожан, оказалась Маура — она присела на все четыре лапы, прижала ушки к голове и растерянно посмотрела на меня. А Равиль, Златка и Гамаюн даже не вздрогнули — коты спокойно оттеснили в стороны «препятствия», мешавшие войти в арку, а филин, полыхнув любопытством, уставился на небо, затянутое низкими серыми облаками!Эта троица изрядно удивляла и дальше. Крылатый менталист наотрез отказался перебираться на плечо Лады, поэтому все время, пока мы с Софьей «прикладывались» к алтарям, «ловил» оттенки испытываемых ощущений по эмоциональной связи и чем-то откровенно наслаждался.