\

Подошли к забору настолько близко, насколько позволяли пекло, покров и боевая броня, выложили в ряд трупы восьми контрабандистов и двух групп по шесть Белых Братьев, попавшихся нам на пути во время Большой Охоты, а затем трижды использовали самый обыкновенный щелчок, снова спрятались под отводами глаз и «размытыми» порошей оттисками ботинок задали направление отхода…

…Не знаю, когда нас начали искать местные спецы или пограничники и искали ли вообще, но до границы «полторашки» мы допрыгали, не заметив ни одного вояку. Да, на пятом часе движения по коридору контрабандистов практически столкнулись с еще одной группой «Братишек», возвращавшихся со стороны Империи, но переехали их, как катком, подвесили на деревья в качестве предупреждения возможным преследователям и продолжили «бег». В районе двенадцати дня сделали привал в зоне с магофоном под четыре с половиной единицы, вкусно пообедали, пообещали союзникам, что заглянем в гости в середине весны, очень тепло распрощались и рванули дальше. В компании ирбисов, филина и совы, пожелавшей влиться в коллектив."

"До российской границы «полторашки» добрались ближе к полуночи, вызвали к ближайшей оговоренной точке подбора свой «Сапсан», через час с небольшим оказались на его борту, а в начале третьего десантировались на крышу поместья и вломились в лифт.

Забавно, но Снежана, восседавшая на плече Ольги, поглядывала по сторонам с таким видом, как будто точно знала, что ее ждет за каждым поворотом коридора или дверью. Впрочем, почему «как будто»? Она именно знала, ибо видела этот особняк в наших воспоминаниях и, вероятнее всего, успела неплохо изучить. Эту же самую уверенность продемонстрировала и в большой гостиной, сорвавшись в полет на долю секунды раньше Гамаюна и оккупировав половину его насеста, ибо знала, что из этого помещения мы всей толпой отправимся в гардеробную, а затем в ванную!

— Толковая особа! — уважительно заявил я, отправил ближницу за водой для птиц, а сам насыпал в миску двойную порцию соленого арахиса и рванул вдогонку за остальными женщинами.

Пока раздевались, перебирались в ванную и мыли кошек, изъявивших желание освежиться, болтали о всякой ерунде. А в половине четвертого утра, попадав в джакузи, вместо расслабления переключились в рабочий режим с подачи Софьи, загрузившей нас очередным мрачным предсказанием:

— Сегодня воскресенье, активная политическая жизнь на паузе, а отец никого не принимает, значит, ноту протеста ему вручат в понедельник утром. Тем не менее, финны истерят уже целые сутки. Причем не одни, а в унисон со всем прогрессивным Западом.