\

Правда, смягчил жесткость ответа «искренним» признанием:— Ваше Величество, я делаю то, что должно, не ради орденов, влияния, власти или денег, а по велению души и сердца. Скажу больше: будь моя воля, я убрал бы парадный мундир в самый дальний шкаф гардеробной и забыл о его существовании. Или вообще вернулся на свой родной Алтай и затерялся в Диком Лесу. Увы, как говорят французы, положение обязывает. В том числе и появляться в свете при всех регалиях.— Яромир Глебович и весь его Ближний Круг упрямы до невозможности! — поддержал меня государь. — Они спорят даже со мной.

Причем перед каждым награждением. И, бывает, заставляют менять планы. Так что у вас шансов нет.Этот аргумент поставил в споре жирную точку, а через несколько минут мы сослались на сильную усталость и захотели откланяться. В этот-то момент матушка Софьи и ударила:— Что-то не верится: у вас настолько цветущий вид…— Готова проверить лично? — мило улыбнувшись, полюбопытствовала Мамба. — Через несколько дней, как следует выспавшись и отдохнув, мы снова отправимся к какому-нибудь эпицентру. Прихватим тебя с собой, опытным путем определим предельный уровень давления магофона, при котором не выгорает энергетическая система, оставим под присмотром высокорангового Дичка и нашей штатной целительницы, суток пять-семь подержим без сна, но под очищением разума и восстановлением, а когда вернемся, поинтересуемся самочувствием. — Со-оф, это был комплимент! — с нажимом заявил Александр Восьмой, почувствовав, за обменом любезностями нешуточное напряжение.— А я не поняла. Видимо, из-за усталости… — не отрывая тяжелого взгляда от лица матери, «извинилась» моя супруга. И тут же дезавуировала эти фразы: — Впрочем, предложение оценить кажущуюся легкость наших командировок даже не поединком один на один с каким-нибудь высокоранговым Дичком, а обычным пребыванием под «детским» магофоном, остается в силе.Откровенно говоря, в тот момент я был уверен, что ничем хорошим эта перепалка не закончится, ибо помнил, как во время семейного ужина вела себя моя теща, но недооценил супругу: для того, чтобы с гарантией заткнуть мать, она отправила на гарнитуры всех пяти Дичков «просьбу» легонечко придавить окружающих жаждой убийства и выразить недовольство рыком, уханьем и предупредительным шипением. А когда народу поплохело, поймала взгляд отца и «виновато» улыбнулась:— Прости, я действительно дико устала и балансирую на грани срыва, а разумные хищники в принципе не умеют изображать дружбу — они нами живут, то есть, реагируют на любое чувство, появляющееся в наших эмоциях, радуются, грустят или ненавидят вместе с каждым из нас, а сейчас… мягко выражаясь, недовольны тем, что кто-то посмел усомниться в Слове Яромира.