\

Под остландским гербом с грифоном на турнире бился, конечно же, не сам Карл, коего уже прочили в кайзеры вместо болезненного, безвольного и недалекого Альберта Немощного. Его сиятельство герцог Вассершлосский, по возможности, старался избегать опасностей. Любых. В том числе нелепого и ничем не оправданного, с точки зрения пожилого курфюрста, увечья или смерти на ристалище. Зато единственный сын Карла – молодой, горячий, своевольный, пышущий неисчерпаемым боевым задором и не обладающий даже малой толикой осторожности своего родителя, которая давно стала притчей во языцех…

– …пфальцграф Гейнский Дипо-о-ольд, прозвищем Сла-а-авный, герба Грифо-о-он!

…воистину показывал на турнире чудеса храбрости.

– А-а-а!

– О-о-о!

– У-у-у!

– Дипо-о-льд!

– Сла-а-авный!

– Грифо-о-он!

Толпа ликовала. Да и благородные господа вытягивали шеи. Еще бы! Будущий кронпринц (кто еще сомневался в этом, тот попросту не ведал тонкостей внутренней имперской политики, а таких зрителей на трибунах знати было немного) уже одолел трех противников. Не удовлетворившись этим, Дипольд готовился к очередному поединку.

Высокий, светловолосый, голубоглазый, с чуть надменным и презрительным изгибом тонких губ, гейнский пфальцграф всем своим видом показывал, что победа не может достаться иному. Он был единственным ребенком и наследником Карла Осторожного и, по сути, самым близким человеком одинокому курфюрсту (жена Карла и мать Дипольда графиня Матильда Гейнская умерла при родах, а повторно жениться Вассершлосский герцог не стал). Однако, несмотря на постоянную опеку и наставления сдержанного, насквозь рационального отца, Дипольд больше руководствовался чувствами, а не разумом.

– Защитником[1] выступает благоро-о-одный!.. – надрывались герольды."

"А гейнский пфальцграф, еще не надевший шлема, частенько и притом весьма красноречиво поглядывал на королеву турнира. На Герду-Без-Изъяна. И Рудольф Нидербургский мысленно потирал руки. Ему тут нравилось решительно все. Потому что все шло по плану. По его плану. Как задумывалось – так все и шло. С самого начала. А уж после…

– …барон Генрих фон Швиц, по прозвищу Медведь, герба Медве-е-едь! – Ристалищные глашатаи представляли публике четвертого противника Дипольда, также успевшего уже отличиться в двух предыдущих поединках.

…После ристалищных боев начнется пир!

– Генрих!

– Медведь!

На этот раз зрители кричали с меньшим энтузиазмом, но все же достаточно громко. Предстоящая схватка обещала быть интересной. Весьма.

Только нидербургский бургграф не кричал и не слышал криков – бургграф думал о своем. О сокровенном.