\

Кто-то из благородных рыцарей не прикусил вовремя язык. Какой-то ушастый оруженосец подслушал и проболтался смазливой служанке. Та – подруге. И в итоге слушок вполне мог докатиться до какого-нибудь маркграфского шпиона. Но тогда и вовсе непонятно, зачем Чернокнижник явился на турнир собственной персоной. Зачем ТАК рискует головой? На что надеется?

Пока ясно было одно: оберландец знает о сокровенных замыслах Рудольфа. И теперь маркграфа точно отпускать нельзя. Живым – ни в коем случае. Рудольф вытер со лба противный липкий пот. Отпустишь такого живым – сам скоро станешь мертвым.

Рано или поздно, но уж змеиный граф найдет способ… отыщет возможность для упреждающего удара.

– Отчего же вы молчите, любезный сосед? Почему молчат ваши благородные, – Альфред опять намеренно выделил это слово, – гости?"

"Ах вот оно что! Рудольф Нидербургский скрежетнул зубами. Кажется, он все же раскусил хитрость противника. Рискованный, отчаянный, дерзкий, но не лишенный логики, здравого смысла и знания человеческой натуры шаг! Проклятый маркграф бил устроителя рыцарского турнира и организатора тайной коалиции его же собственным оружием.

Ведь в самом деле…

Явиться с небольшой охраной на турнир и напомнить, что смешивать древнюю традицию единоборств – когда один на один, и сокрытую интригу – когда все против одного, никак не годится. Явиться и при свидетелях задеть, разбудить струны благородства, почти уже успокоенные, убаюканные предварительными доверительными речами бургграфа. Явиться и дерзким словом, и всем своим вызывающим видом сказать: вот он я, берите, бейте, убивайте, если после запятнанная честь позволит вам спокойно жить дальше.

Явиться и бросить в лицо неотразимую перчатку упрека и в лицо же усмехнуться усмешкой правого. И здесь же, на месте добиться…

Своего.

Что может быть умнее в действиях слабого, играющего страстями сильного?

Нет, Альфред вовсе не глупец. Отправляясь в опасный путь, он прекрасно знал, на что шел. И прекрасно все рассчитал. Чернокнижник хотел, чтобы пресловутое благородство остландского рыцарства взыграло в полной мере. В наиполнейшей. И в нужный момент. В нужный змеиному графу. Хотел, чтобы гости Нидербурга по доброй воле, на глазах друг у друга, открестились от дурно попахивающего турнирного заговора.

Хотел внести в ряды пристыженных интриганов-неудачников раскол и смуту, которые долго еще не улягутся и не позволят остландцам выступить против Верхней Марки единой силой. Хотел возбудить неприязнь к инициатору постыдных заговорщицких деяний. К нему, к бургграфу Рудольфу Нидербургскому!

Нельзя! Ох, нельзя было давать слова хитрому мерзавцу со змеей на гербе. Но теперь-то поздно. Теперь – именно теперь – все должно быть по чести.