\

…И – не запертая!

Невероятно, но…

Усилившееся, громкое «уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»– в лицо. А еще – теплый влажный воздух. То ли пар, то ли дым – клубящейся стеной. Самых разных, невообразимых цветов и оттенков. Жутковатый на вид, но не удушающий. И запах крови, окалины, металлической стружки.

Мастератория была открыта. Может, оттого, что нет сейчас в ней узников, способных бежать. Может, имелись иные причины. Но сейчас раздумывать об этом некогда.

Дипольд вваливается внутрь, захлопывает дверь. С той стороны, изнутри.

Руки судорожно ищут замок. Есть замок… Замочная скважина – вот она. Но у Дипольда нет ни ключа, ни отмычки Мартина. К счастью, кроме замка, на двери имеется засов. Засовище целый! С мощной фиксирующей скобой. Пфальцграф дивится, радуется, благодарит Господа. И задвигает дубовый брусок. Вгоняет скобу в пазы. Теперь засов не шелохнется, не сдвинется.

На все про все – мгновение-другое, не больше.

Фу-у-ух! Но расслабляться еще рано. Надо проверить: что здесь, кто здесь.

Дипольд привалился спиной к запертой двери. Выставив перед собой мечи. Осматривая мастераторию. Готовый изрубить любого, кто…

А никто…

Никто к нему не приближался, не совался, не нападал, никто не обращал на сбежавшего пленника с мечами наголо ровным счетом никакого внимания. И странный шум – «уф-ф-фь-ю-ю-кщх-х-х-дзянь!» – не прекращался ни на мгновение.

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!» – по ушам!

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!» – по мозгам!

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»

Некоторое время Дипольд стоял неподвижно, вглядываясь в стену пара и дыма. В эту неплотную, неясную пелену, подкрашенную магическим разноцветьем. Зыбкая стена колдовского облака перед ним то смыкалась, то размыкалась. И в прорехи можно было рассмотреть…

Что это?! Это… это… Да ведь это же… Дипольд вдруг понял, на что смотрит. Понял – и вздрогнул. Рука!

Проклятье!

Большая, огромная. Громадная. Железная. С необычайно длинными стальными пальцами. Знакомая уже, хорошо знакомая. Не прикрытая, правда, толстыми пластинами доспеха, но оттого лишь еще более жуткая. Оплетенная проволочными жилами и трубчатыми мышцами рука голема тянулась из клубящейся пелены магилабор-залы к Дипольду Славному.

Назад? Рвануть засов? Отпереть дверь? Вернуться? Выскочить из мастератории? Погибнуть там, в коридоре, на лестнице, в бою с людьми из плоти и крови? Или уж сразу самому – клинком по горлу. Милостивый Господь простит грех самоубийства, раз такое…

Но влажный колдовской туман впереди в очередной раз разошелся, распался, разлетелся. В тяжелые пестрые клочья. И – новая прореха. Там, где рука. И – за рукой тоже. Дипольд вздохнул с облегчением. Вытер холодный пот со лба.

За развеявшимся туманом не обнаружилось никакого голема. А механического рука была всего лишь рукой.