\

Дико кричали немногие оставшиеся на позициях — на свою беду оставшиеся и ныне сгоравшие заживо — люди. Рвались заряды в брошенных бомбарделлах и хандканнонах, ярко вспыхивал порох в поясных сумках мертвых стрелков.

Вражеские пушки били размеренно и часто. Причем не все. Пока обстрел вела лишь часть крепостной артиллерии, однако странные длинноствольные бомбарды противника перезаряжались с необъяснимой скоростью. И стреляли снова, снова, снова…

Едва обретенный, укрепленный и обустроенный плацдарм для дальнейшего наступления погибал буквально на глазах. А вместе с ним гибли люди. Остландское войско, прошедшее всю Оберландмарку без единой стычки, несло первые потери. И потери немалые.

Дипольд Славный ругался — громко, скверно, яростно, зло.

Но даже лютая брань не могла дать выхода чувствам, обуявшим гейнского пфальцграфа. Странные, непонятные это были чувства. И знакомые, почти родные в то же время. Опьянение битвой? Исступление? Ослепляющий транс берсеркера, почуявшего первую кровь? И да, и нет. И нет — все же скорее. Дипольд отчетливо ощущал начало чего-то иного… Большего. Яркого, мощного. По-настоящему могучего. В чем-то даже приятного. Под грохот вражеских бомбард, под крики раненых и стоны умирающих происходило, пробуждалось нечто особенное — не только и не столько вокруг, сколько внутри него. Дипольд ощущал, улавливал ЭТО глубинным чутьем, но никак не мог объять разумом, не умел дать ЭТОМУ рационального объяснения. Оно просто зачиналось и ширилось. Оно просто было — и все. Оно будоражило и волновало, как любовная страсть, только сильнее, многократно сильнее. Оно требовало выхода и побуждало к действию.

Дипольд, оглушенный собственной руганью, тряхнул головой, замолчал, стиснув зубы, унимая дрожь в руках и стук крови в висках. Он уже окунулся в свою злобу по самую макушку и вынырнул, как из черной ледяной топи зимнего торфяника — обновленный, перерожденный, закаленный. С опущенным забралом кровавой пелены на глазах. Этот багровый туман сейчас ничуть не препятствовал взгляду, наоборот, позволял видеть предметы четче, яснее. И предметы, и лица.

Лица рыцарей и оруженосцев, окружавших пфальцграфа, были бледны.

Все! Хватит понапрасну сотрясать воздух и пугать без того перепуганную свиту. Следовало не сокрушаться, подобно истеричной девице, а подумать о деле. О предстоящей битве. Об уже начавшейся битве. Неожиданно и совсем не так, как предполагал Дипольд, начавшейся, но разве это что-то меняло? Ничего. Как и то, что враг пока недосягаем. Пока…

Похоже, осажденные добились своего! Укрепления напротив крепостных ворот срыты начисто, бомбарды, способные задержать врага, уничтожены, авангард остландского войска перебит и разогнан.