\

Неприятное все же чувство быть живым щитом. Живые щиты обычно погибают первыми.

Комната справа. Чисто…

Комната слева. Чисто…

И еще одна дверь — впереди. Борис толкнул ее калашом.

Кто-то вскрикнул. У кого-то не выдержали нервы…

В доме все-таки были люди!

К окну из-за старого облезлого шкафа метнулись два силуэта.

Борис машинально нажал на курок подствольника.

Два выстрела-хлопка. Две потраченные шприц-ампулы.

Один хуторянин ударился в простенок, сполз на пол, прижимая к телу сведенные судорогой руки и ноги и трясясь как в лихорадке. Второй успел-таки вскочить на невысокий подоконник и дернуть засов решетки.

Нет, не второй — вторая!

До окна добежала молодая женщина. Защитная решетка распахнулась под ее весом вместе со створками рамы.

Видимо, хуторяне надеялись притаиться, переждать, остаться незамеченными. Глупая надежда…

Женщина, виляя из стороны в сторону, бросилась прочь от дома. Нырнула в тесный переулок.

Борис прицелился, но выстрелить по бегущей мишени не успел. Опередили.

Хлопнуло раз, другой. Подствольники Уха и Шурша выплюнули по шприц-ампуле.

Один шприц угодил беглянке чуть пониже спины.

— Ать, хорошо! — довольно прикрикнул сержант. Судя по всему, этот трес-балл достался ему.

…Со следующим домом было сложнее. Здесь их встретили стрельбой. Правда, не сразу.

Массивная входная дверь оказалась распахнута настежь. Она словно приглашала войти, наскоро осмотреть здание и следовать дальше.

Бориса насторожил кирпич, подложенный под дверь. Кто-то не хотел, чтобы она случайно закрылась. Кто-то хотел видеть подступы к дому и любого, кто приблизится к порогу.

Это было похоже на хитрость.

Борис остановился.

В полумраке темной прихожей почудилось слабое движение. Он отшатнулся в сторону — к стене соседнего дома, пригнулся. И — вовремя.

За дверным проемом полыхнула вспышка. Грянул ружейный выстрел. Крупная картечь кучно посекла кирпичную кладку над головой, звякнула о каску. Не пригнись он за миг до того, картечь разнесла бы забрало и превратила бы лицо в кровавое месиво.

Борис упал, где стоял. Размытая дождями водоотводная канавка была не самым надежным укрытием, но это все-таки лучше, чем ничего.

Рядом — в той же неглубокой траншее — залегли Ухо и Шурш.

Шурш, перевернувшись на спину, поднял автомат и вслепую дал очередь боевыми. Однако ни задеть, ни напугать хуторского стрелка не удалось."

"Бахнуло снова Картечь легла точнехонько в рыхлый земляной холмик, из-за которого шмальнул Шурш. Холмик взорвался, засыпав охотников пылью и комочками грязи.

— Перестреляю всех, суки пятнистые! — донеслось из дома.

Голос был отчаянный, громкий и срывающийся. Голос загнанного в угол человека.

«Дело плохо», — понял Борис.

У хуторского стрелка позиция была лучше, чем у них.