\

Только вот дальше ползти некуда. Дальше — стена.

Потом сдерживаемый длительное время кашель наконец прорвался. Хриплый, страшный, громкий.

Ну что ж, теперь понятно, почему дверь в доме была открыта нараспашку. Понятно, почему их так старательно заманивали туда, отвлекая внимание от сарая. Судя по всему, ребенка спрятали в погребке. Однако хэдхантерская слезоточка тяжелее воздуха. Этот газ предназначен как раз для того, чтобы выкуривать людей из таких вот тайных нор.

Наверное, когда растекающееся по двору газовое облако добралось до сарая и первые струйки начали проникать в погреб, мальчишка смекнул, что в подполье ему уже не спастись. Струсил. Полез наружу. Надышался, конечно…

Пару секунд Борис стоял над захлебывающимся в кашле ребенком и не мог нажать на спусковой крючок ампуломета. Стрелять по детям он еще не привык.

Это сделали за него.

Над ухом прозвучал сухой хлопок подствольника.

Борис от неожиданности вздрогнул.

Пацан дернулся на полу. Дернулся, скрючился… Болевой шок. Паралич. Мальчишка даже кашлять перестал.

Борис обернулся. Шурш! Прибежал на кашель. Шустрый какой, мать его!

Борис выматерился сквозь зубы.

— А не надо было тормозить, Берест! — Хэд гулко хохотнул в противогазной маске. — Все, ушел твой балл. В следующий раз расторопнее будешь.

Шурш истолковал его злость по-своему. Решил, что Борис убивается из-за того, что не успел пометить добычу своим шприцем.

Борис не сдержался — добавил от души еще пару ласковых.

— Ты че, пацана пожалел, что ли? — догадался наконец Шурш. Удивился. Похоже — искренне. — Ну и дурак! Не ты подстрелишь — так кто-нибудь другой…

— Тебя сержант зовет, — угрюмо бросил Борис. — Дальше идти надо.

Глава 19

В этом хуторе тресов не было. Ни одного. По крайней мере, легальных, помеченных тату-клеймом с ИИН, найти не удалось. Впрочем, теперь в разоренном селении не осталось и свободных граждан.

Захудалый, умирающий хуторок был невелик и немноголюден, однако добычи для небольшой хэдхантерской группы в нем набралось достаточно. Более полутора сотни голов за один раз — совсем неплохо.

Да уж, голов…

Вечерело.

Трес-транспорты подогнали к внутренней ограде. Чуть в стороне на небольшой, перепаханной колесами делянке расположилась прочая техника.

Добычу грузили долго.

От диких, настрелянных ранее, хуторян отгородили решетками.

— А то ведь в дороге могут и поубивать друг друга по старой памяти, — пояснил Борису Ухо. — Не до всех сразу доходит, что они теперь в одной лодке…

«В одной тресовозке», — мысленно поправил сержанта Борис.

Однако в трес-транспорты попали не все. Тех хуторян, кто сопротивлялся особенно яростно и причинил охотникам наибольшие хлопоты, Стольник распорядился отделить от прочих пленников и пока не заносить в тресовозки.