\

Ухо мечтательно улыбнулся.

— А уж когда покупатель перечислит денежку, все наши проблемы закончатся. Начнется головная боль трес-логистики и транспортных компаний. Стольник выплатит каждому что положено, с учетом личных и групповых баллов. Потом — отдых. Это в нашем деле самое приятное. Потом — новый контракт, новый рейд. Вот так и живем…

— Погоди-ка, Ухо, — в голову Бориса вдруг пришла неожиданная мысль. — А кто конкретно устанавливает связь с покупателем и оформляет сделку.

— В смысле — кто? — не понял сержант.

— Ну… Какие специалисты?

— Персонал базы, разумеется.

— Тресы?

— Ну да. А кто же еще?

— То есть… — Борис растерянно улыбнулся. — Получается, тресы торгуют тресами?

— А что тебя удивляет? Свою работу они выполняют лучше любого вольнонаемного продажника.

Борис и Ухо повели освободившуюся пару в самый конец зала. Там прибором, похожим на большой фен, каждому пленнику ставили цифровую метку — ИИН. Тресов клеймили, как скотину. Вернее, проштамповывали, как любой другой товар. После чего снова собирали группу в десять человек на общую цепь и уводили с глаз долой.

— Куда это их? — поинтересовался Борис.

— В тресохранилище, — хмыкнул Ухо. — Это здесь же, на базе. Вернее, под ней. Хочешь посмотреть?

Борис покачал головой. Нет, такого желания у него не было.

— А-а-а! Суки! У-у-у! — Чей-то истеричный вопль вдруг перекрыл деловитое гудение зала.

Вопль донесся из дальней ячейки-кабинетика, где как раз штамповали очередную партию пленников.

— Не имеете права, твари поганые! Я свободный гражданин!

Крики перешли в мат. В кабинке громыхнул опрокинутый стул. Донеслись звуки ударов.

Борис сразу понял, что происходит. Разбушевался какой-то хуторянин. Бывший хуторянин. Не так давно действительно свободный гражданин. Пленник попытался вырваться из рук конвоиров. Безуспешно, впрочем.

Хэдхантеры, сопровождавшие буяна, быстро уложили его мордой в пол. Сильно, правда, не били. Ограничившись несколькими профессиональными аккуратными, но, судя по всему, болезненными тычками: хуторянин захлебнулся собственным криком, застонал, корчась на полу. Когда его снова вздернули на ноги, пленник вел себя тише воды.

Помощи не понадобилось: конвоиры справились сами.

— Вечно так, — досадливо поморщился Ухо. — Кто-нибудь да начинает бузить под конец. До некоторых только во время клеймения окончательно доходит, кем они отныне являются.

Сотрудники базы не обратили на шум никакого внимания. То ли тресам за компами приказано игнорировать подобные инциденты, то ли они успели привыкнуть к таким выходкам.

— А че толку бузить-то?! — продолжал возмущаться сержант. — Только трес-резюме подпортят и цену себе собьют, суки! Запись в графе «непослушание» — и товар сразу дешевеет процентов на двадцать-тридцать.