\

Автомат отлип от спины Бориса, потом ствол снова качнулся в его сторону. Ну уж нет! Он отбил оружие в сторону.

Чернявая за него особенно и не держалась. Она выронила автомат и непроизвольно схватилась за лицо, пытаясь закрыть рот, нос и глаза. Поздно! За первой порцией газа девчонка уже хапнула вторую. А этого вполне достаточно, чтобы вырубить человека.

Чернявая согнулась в три погибели, рухнула на колени, заставляя пригнуться и Бориса.

Проклятая связка!

Не переставая кашлять, одной рукой она схватилась, как за спасительную соломинку, за пластиковую цепь, другой вслепую шарила перед собой в поисках автомата.

Нет, дорогуша, уже не найдешь! Борис перехватил оброненный калаш.

Ага, а вот она уже и не пытается ничего искать! Валится на бок. Кашляет все сильнее, все надсаднее. На лице — слезы и сопли в три ручья.

Борис придержал извивающееся тело и достал ключ от наручников.

Девчонка не сопротивлялась и не препятствовала ему. Она кашляла так, словно намеревалась вывернуться наизнанку. Сквозь кашель пробивался жалобный скулеж.

Борис разнял цепь из наручников. Вот так-то лучше. Теперь можно и уходить. Вопрос только в том, одному уходить или…

Взгляд снова скользнул по чернявой. Бросить ее здесь? Тащить с собой?

Девчонка утверждала, что без нее из города ему не выбраться, и в утверждении этом была изрядная доля правды. Но, пожалуй, не только эта мысль заставила Бориса принять решение. Было что-то еще. Чувство вины перед треской или… Или какое-то иное чувство.

Размышлять о котором сейчас все равно некогда.

— Ну ладно, подруга…

Борис взвалил чернявую на плечи. Грязная, липкая, обессилевшая, она уже почти не шевелилась. Кашель тоже стих: чернявая теперь только всхрипывала, как загнанная лошадь, и слабо подергивалась.

Маленькая и хрупкая на вид девчонка оказалась неожиданно тяжелой. Однако на плече нести ее все же было удобнее, чем волочить на цепи.

Чуть пригнувшись и вглядываясь в густую сизую пелену газового облака, Борис направился туда, где, по его расчетам, находился проход к камерам гладиаторов. Там вряд ли будет много охотников. Федеральные хэды сейчас должны суетиться возле трибун, заваленных добычей. Да и сориентироваться там он сможет.

Идти с увесистой ношей на горбу и автоматом на изготовку было непросто. К тому же постоянно приходилось перешагивать через копошащиеся под ногами тела. Дыхание в маску приглушало звуки вокруг. Было жарко. Лицо под резиной горело. И только вставленная в резиновую глазницу антикондиционная пленка спасала уцелевший окуляр противогаза от запотевания.

— Куда ты ее тащишь, мудила?!

Борис дернулся на чей-то приглушенный окрик. Кричали справа. Туда он и повернул ствол автомата.