\

И то был не гроб.

— Контейнеры запаяны, — заметил Стольник.

— Пластик не цинк, — отмахнулась она. — К тому же с гробами сильно не мудрят. Паяльной лампой лишь слегка проходятся по краям. В прошлый раз я вскрыла крышку руками и зубами…

Брр! Борис представил, как эта девчонка грызет пластиковый гроб. Вурдалаковщина, блин, какая-то! Хотя если прижмет, пойдешь, наверное, и не на такое.

Стольник направил луч своего фонарика в лицо чернявой.

— Итак, ты предлагаешь нам…

Она не дала ему договорить.

— Надо открыть контейнеры и поменяться местами с покойниками.

— И самим стать покойниками? — скептически хмыкнул Стольник. — Когда пойдет волна, шансов уцелеть в этом ящике будет не много.

— Но они все же будут, — вскинула подбородок трéска. — Один раз я уцелела.

— Если тебе повезло однажды, это не значит, что будет везти вечно.

Чернявая пожала плечами:

— Не нравится — поднимайся наверх, пятнистый. Там шансов выжить больше. Хочешь быть тресом — валяй, флаг тебе в руки! А я предпочитаю остаться здесь.

Склонившись над контейнером, она принялась соскребать ногтями пайку на стыках основания и крышки.

Провести остаток дней в трес-ошейнике Стольнику явно не хотелось.

— Посвети. — Он передал свой фонарик Борису. — И приглядывай за девчонкой.

Стольник подошел к гробу, с которым возилась чернявая. Занялся погребальным контейнером сам. Скребанул по краю автоматным прикладом. В мусор посыпались потеки оплавленного пластика. Девчонка оказалась права: пайка на гробах была никудышной. Такая, может быть, и защитит от воды, но не от вандалов."

"Пока Стольник счищал застывшие пластиковые сопли, чернявая стояла рядом с Борисом. Лучи двух фонариков скользили по выдвижной крышке гроба и отражались в золоченой табличке, намертво впаянной в пластик. Чье-то имя, фамилия, отчество, даты жизни. Длинная, витиеватая эпитафия…

Стольник сбил наконец пайку. Повернулся к чернявой.

— Ну? Что теперь?

Она ловко вскрыла защелки по бокам. Бывшая работница коллектора не утратила сноровки. С универсальными плавучими контейнерами девчонка обращаться умела. Крышка гроба скользнула но пазам, как фонарь в кабине истребителя.

Заминка в несколько секунд…

Под пластиком открылось обрюзгшее мертвое лицо. Это был кто-то из ставродарских толстосумов, по уважительной причине или просто из соображений престижа пожелавший отправиться в последний путь через городской коллектор, а не через трубу крематория, как все. Что ж, привычное неравенство в этой жизни иногда сохраняется и после смерти.

Покойник в дорогом костюме лежал на подушке и толстой мягкой подстилке. Чистая одежда и чистая постель казались такими нелепыми и неуместными среди зловонных мусорных развалов подземной свалки.