\

Идеальное место для домашнего ареста. Или для содержания сумасшедших. Или для тайного убийства. В самом деле — кто в поисках пропавшего мэра сунется в апартаменты посла?

А автоматчики Кожина уже действовали. Один загородил дверной проем. Другой бесшумно проскользнул вслед за гостем. Виктор Викторович не увидел и не услышал — он нутром почувствовал опасность. Рука метнулась к «Дождям». Но любое оружие скрытого ношения имеет существенный недостаток: перед использованием его нужно извлечь из потайной кобуры. Сделать этого экс-Глава Ростовска не успел.

Шума не было: стрелки у федералов меткие, глушители отменные. Не было и взрыва. Списанный мэр не носил гранаты самоуничтожения…

— Ирочка, для вас есть работенка, — Павел Кожин сидел в кресле Черенкова и любовался шаловливыми огоньками коммутатора. Симпатичная иллюминация… — Во-первых, составьте полное досье на лучших операторов наружки. Я вам уже говорил, помните? Во-вторых, нужно распространить в узком кругу руководящих лиц текст одного документа. В очень узком кругу. Поименный список я предоставлю. Нет, Ирочка, Виктор Викторович больше не вернется, теперь я за него… Надолго. Вы весьма догадливы, речь, действительно, идет о президентском указе. Что еще… Свяжитесь с телестудией. Пусть приготовят для утренних новостей ролик с участием Черенкова… Да, из тех, что припасены на случай эвакуации руководства. Выполняйте. Хотя нет, принесите-ка сначала коньячку: сегодня есть что отметить. Возьмите два бокала — для себя тоже. Ничего страшного, указ может подождать до утра. А вот вы поторопитесь, Ирочка. И будьте паинькой. Если, конечно, вам нравится жить и работать в Периметре.

* * *Боль пришла под утро. Вместе с отяжелевшими ленивыми бурдюкообразными тучами, что прессовали крыши городских высоток. Вместе с пеленой нудного затяжного дождя, надраивающего блестящий асфальт. Мерзкая погода… В такую погоду Федеральный Полномочный Посол чувствовал себя особенно скверно.

Снова ныл давний перелом. Тупая боль в руке — терпимая, но до чего же неприятная — мешала сосредоточиться и мешала думать. А ощущение потери контроля — отвратительнейшее из ощущений. Да уж, начальник президентской гвардии костолом Воронов оставил о себе долгую память.

Ка-а-акая гнусная погода! Дождь и слякоть. Конечно, в бетонно-асфальтном лабиринте Периметра грязи не видно, но за его пределами относительной чистотой может похвастаться только Межрайонная Трасса. А городские окраины, наверное, и вовсе по самые уши увязли в дерьме матушки-природы.

Ублюдская погода. Дождь и изматывающая боль.

Посол попытался открыть окно. Какое там! Створки словно приварены друг к другу. А может, и в самом деле приварены. Намертво.