\

Но они будут драться. Это хорошо».

— Вон они! — крикнул кто-то, и смех разом оборвался.

Королевские жандармы показались на тракте. Они уже перешли с рыси в галоп, над их головами реяли два знамени — алая орифламма и зелёный стяг короля Огюста.

— Спокойно, — медленно проговорил капитан Жозэль. — Ждём.

Конница узурпатора нацелилась в самый большой промежуток между редутами — именно там проходил тракт, именно там построились основные силы пехоты защитников. Литэль удалось собрать меньше пяти сотен человек, да ещё сотни две-три стрелков рассыпалось по укреплениям.

— Ждём, — повторил капитан."

"Казалось, от грома копыт о промёрзшую землю всё вокруг трясётся. Жандармы надвигались стеной серебристой стали. Солдаты на тракте сомкнули ряды, первые шеренги упёрли в землю пики. Когда конники Огюста приблизились к линии пик на сотню шагов, с батарей громыхнули пушки. Над редутами взмыли струйки белого дыма — дали залп аркебузы и мушкеты. Видно было, как несколько всадников летит наземь, как падают кони — но остановить атаку это уже не могло. Треск, с которым конница врезалась в строй пикинёров, был громче орудийного залпа. Роза не раз уже видела, как грозная волна закованной в броню кавалерии расшибается в кровавую лепёшку о лес пик. На сей раз чуда не случилось — пехоты было слишком мало. Жандармы смели пикинёров как волна на морском пляже смывает стену песочного замка. Только далось им это недёшево. «Остриё» клина словно смялось после удара, первые ряды конников рассеялись и смешались. Жандармы на флангах ломали строй, пытаясь пройти между редутами, откуда продолжали сыпаться пули и картечь. Уже через миг после столкновения с пехотой тысяча королевских жандармов перестала напоминать единый смертоносный механизм. А ещё — и это, возможно, было даже важнее — они потеряли разгон.

— Щиты! Совы! — капитан Жозэль взмахнул мечом. Знаменосец рядом с ним выше поднял штандарт. — Орифламма в руках узурпатора! Сегодня она будет у нас! Вперёд!

И чёрно-белый отряд покатился в атаку, набирая скорость с каждым пройденным шагом. «Сейчас можно бы было ускользнуть из строя, — подумала Роза, пуская Камышинку рысью. — Я тут больше не нужна, всё уже сделано. Никто и не заметит, если я отстану и поскачу в главный лагерь. Там можно ускорить выдвижение подкреплений… Это будет разумно». Но что-то мешало ей поступить разумно. От мысли о том, чтобы выйти из строя и поспешить в тыл вместе с Жанной и Минервой становилось жарко в груди. Отчего-то Роза точно знала, что подобный разумный и верный поступок она не простит себе до конца жизни. Потому продолжала скакать плечом к плечу с латниками, держа в руке смешную тоненькую шпагу.

Из центра строя ей мало что было видно, но команду перейти на галоп девушка услышала.