\

Круто! Насквозь!

Ага, вот теперь группировщик, кажется, начал понимать, что к чему. Трудно не понять, когда противник с развороченной грудной клеткой и вспоротым горлом стоит на своих двоих. Неподвижно, зловеще стоит, повинуясь, воле оператора. Ну что, Славка, видишь ли ты страх на экране монитора?

Если это и был страх, то весьма-весьма специфический.

Звериный вопль — Денис чуть не оглох от звука, донесшегося из динамиков.

Замах сплеча. На этот раз орг лупил заточкой со всей дури, без хитростей и фехтовальных выкрутасов. Рубанул — лишь бы свалить, скосить неестественно живучего врага. Удар пришелся по ноге — под левую коленную чашечку.

Группировщику удалось-таки сбить мертвеца, — против законов земного тяготения не попрет даже «рабочему материалу».

Сбилось и изображение. Потеря видеоконтроля! Рябь, полосы, чернота на экране. С ума сойти! Заточка орга разбила нижнюю камеру!

Утраченная картинка, правда, быстро стабилизировалась — две уцелевшие камеры автоматически переключились в новый режим. А вот Славкины нервы не выдержали. Палец Ткача утопил-таки «Делит» в клавиатуру."

"Теперь уже мертвый атаковал живого. Лежа, из нижней позиции. Но это не имело значения. Ровным счетом никакого.

Когда изображение восстановилось полностью, все было кончено. Группировщик с неестественно вывернутой рукой бился в агонии, а заточка торчала уже из его груди. Орг не умел держать удары так же стойко, как мертвецы Кожина.

— Ё-о-ох-бабай! — восхищенно присвистнул Славка.

И утер пот.

— Урок номер пять…

— Что? — не поняла Юла.

— Береги не тело «материала», а его камеры, — выдохнул Денис.

«Операция завершена» — бесстрастно высветил экран монитора.

* * *Кожин все же внял уговорам — снизил скорость реакции «рабочего материала». Управлять стремительной и бесстрастной машиной смерти стало проще. Денис, Славка и Юлька почти не вылезали из стеклянного блока в центре рабочего зала. Они сидели там сутками. Перерывы давались только на краткий сон, прием пищи и отправление естественных нужд.

В первые дни Денис еще надеялся на встречу с Ночкой. Отчего-то здесь, в кладбищенской бункер-базе «Мертвого рая», эта несдержанная девица с острым язычком и стволом скрытого ношения в штанах казалась ему ближе, роднее и — главное — живее того каменнолицего офицерья в федеральной форме, что безучастно маячило по ту сторону стеклянной перегородки.

Да, Денис был бы совсем не прочь потрепаться с имитаторшей. Желательно — наедине. А, может быть, и не только потрепаться. Мысли о совместных подземных приключениях навевали тоску и грусть. А руки до сих пор хорошо помнили тепло разгоряченного тела и упругость девичьей груди. Вот бы сейчас. Ее. Этими самыми руками. И-эх! Ночка-Ночка!

Воспоминания и мечты будоражили кровь.