\

Гранаты не взрываются сами по себе, даже гранаты самоуничтожения. Если конечно… Ну конечно! ДДКЖ – дистанционный датчик контроля жизнедеятельности! Что-то вроде индивидуального дактилоскопического элемента, устанавливаемого на милковское вооружение. Только датчик этот настроен не на опознавание руки хозяина, а на контроль пульса. Сердце останавливается – заряд взрывается.

Для этого и не нужно активизировать чеку.

Но, помилуйте, люди добрые, откуда пульс у жмура?! ДДКЖ, как и ИДЭ, – предназначен не для мертвых бойцов. Не для мертвых? Ага… вот оно, объяснение фонтанам крови!

– Так он был жив? – Юла тоже потихоньку прозревала. – Мертвец жив?

Сказанула, блин…

– Растение – не более, – ответил орг. – Накачанная наркотиками человеческая оболочка. Полуфабрикат. Продукт начального этапа «Мертвого рая».

Денису вспомнились расширенные зрачки жмура. Живого жмура… Значит, накачанная наркотиками оболочка?

– Учебная модель, – продолжал пояснения Николай. – Не рабочий – учебный материал. Предназначен для практических обучающих курсов и для совершенствования управления виртуальной нервной системой. Это даже не гвардейцы. Так… кандидаты, не прошедшие конкурс. Лучшие и специально обученные бойцы из столичного милвзвода. Но не более.

– Выходит, никаких зомби у федералов нет? – с трудом выговорил Денис.

– Почему же. Есть. Но это слишком грозное оружие. Наверное, Кожин все-таки побоялся доверять его вам.

– Сегодня побоялся? Или… или вообще?

– Ну… в бункер-базе, где действия операторов легко контролировать, вам, может, и давали поиграться с настоящими зомби. Чтоб уж не возникало никаких сомнений.

И ведь не было сомнений-то. На этот счет – никаких. Денис вспомнил поразившую его с самого начала невероятную, нечеловеческую реакцию «рабочего материала». Настоящего «материала». И раны, наносимые жмурам на арене бетонного короба иод прозрачным потолком, вспомнил тоже. Заточки обреченных спарринг-партнеров – оргов-смертников, камикадзе «Мертвого рая», на которых операторы зомби-убийц отрабатывали боевые навыки, изредка, но все же оставляли порезы и проколы в камуфляже покойников. И из порванной плоти лениво сочилась жижица, мало чем напоминавшая кровь. И – никакой имитации.

– Полагаю, этой ночью вас тоже искали мертвецы, – бесстрастно излагал свои соображения Николай. – Вероятно, все они действовали в автономном режиме – в целях безопасности. Все, кроме одного. Кроме одной-единственной учебной модели. Живого… условно живого бойца в этом дистанционно управляемом мертвом отряде спецназа. Только он один был открыт для вмешательства извне. Его не так жалко терять. И не так страшно отдавать врагу. На него делал ставку Кожин. Его мы привели сюда. Остальные – «рабочий материал».