\

А желание вызвать неприязнь аудитории к двум преступникам у телевизионщиков было очень сильным.

– Ваши знакомые? – Николай смотрел на экран, на Дениса, на Юльку.

Денис кивнул:

– Да. Славка. И Ночка. Ирина…

– А девчонка ничего, – заметил орг.

Денису захотелось его убить. Наверное, за этот невозмутимо-спокойный тон.

А телесюжет…

– На связи – наш специальный корреспондент…

…продолжался.

Продолжалась подготовка к казни в прямом эфире. Да, на этот раз – именно в прямом!

Невидимый, неведомый (времена, когда «специальных корреспондентов» принято было представлять и показывать, давно канули в лету) спецкор чуть замешкался, поперхнулся, закашлялся. Нервно забубнил мимо микрофона. Быстро исправился. Чья-то тень мелькнула на заднем плане, откуда-то донесся сдавленный шепот… Мат, что ли? Мелкие огрехи, которые при монтаже и компьютерной обработке непременно бы вырезали, действительно свидетельствовали о прямом включении.

* * *

Шок. Потрясение. Состояние ступора. Торопливый лепет специального корреспондента с эшафотной аккредитацией лился из динамиков и уплывал куда-то мимо Дениса. Слова… Вода… Ничего не значащие слова. Никчемная вода. Информационный поток огибал мозг, не задерживаясь, не цепляя. Пока…

А камера все выдавала в эфир частицы Эшафота. План за планом. Крупный, средний…

Знакомая по предыдущим репортажам небольшая округлая комнатка – черная, без окон. Но света много – он идет от ослепительно-ярких ламп вверху. Самих ламп, правда, не видно – не попали в кадр. А света – много.

В полу красной линией обозначены очертания люка – огромного, больше человеческого роста в диаметре. И в радиусе. Опрокидываемого в нужный момент под ногами смертника. Сверху свисает удавка из гибкого оголенного провода. Скользкого провода – такая петля затягивается мгновенно. Рядом – черный пластиковый мешок. Того, что на голову. Чтоб скрыть от приговоренного последний кусочек этого мира. И укрыть мир от укора выпученных мертвых глаз. Эстеты, блин, заплечных дел… Или просто таково требование цензуры – этого Денис не знал.

На люке уже стояли осужденные. В самом центре. Руки – связаны за спиной. Лица – белее снега. Интересно, каково это – оказаться на круглом пятачке Эшафота? За красной линией, откуда нет возврата? Нет, совсем-совсем неинтересно. Не дай бог там оказаться.

Славка всхлипнул. Или Ночка? Или оба?

Всхлипывала Юла.

– Не понимаю, – нахмурился Николай. – Тут же одна петля. И один мешок. Их что, по очереди повесят, на одном проводе?

«Действительно, странно», – отстраненно согласился Денис. Так не принято. Так не было раньше. Никогда. Однажды на Эшафоте казнили трех группировщиков. И всех троих вздернули одновременно, сразу.