\

Боец стонал и что-то мычал сквозь сжатые зубы. Шумно дышал длинным крюкообразным носом, давшим ему необычное прозвище.

— Живой, — ответил Виктор.

Он вставил ствол пистоля между зубами соболяка. Не без труда разжал челюсти мертвого хищника. На железе остались отчетливые отметины.

Мертвую тварь с развороченной головой Виктор отпихнул в сторону. Самое главное сделано. Зубы у соболяка нехорошие. Яда в них нет, но всякой дряни, нахватанной в Котле, — полно. Если сразу не вытащить соболячий зуб из раны — жди воспаления.

А так рана у Кирки вроде бы не смертельная. Когти лишь раскромсали доспех. Два длинных крепких клыка прошли между металлических пластин. Проткнули бы шею — труп. Но до шеи хищник не дотянулся: видимо, помешало копье Кирки. Зверь только плечо прокусил.

Правда, плечо обильно кровоточило. А когда Виктор извлек клыки — закровило еще сильнее.

Виктор придавил пальцем прокушенную жилу. Вроде бы крови стало меньше.

* * *"

"Подоспел Костоправ. Бухнулся на землю перед раненым. Оттолкнул Виктора: мол, не мешай, купец, раз врачевать не умеешь. Открыл лекарскую сумку. Что-то тихонько звякнуло. Булькнуло содержимое какой-то склянки.

Теперь Кирка был в надежных руках. Если Костоправ не поможет раненому, то этого уже не сделает никто.

Лекарь с недовольным видом, будто не он сам только что бежал сюда со всех ног, а его отвлекли по пустякам от какого-то по-настоящему важного дела, принялся колдовать над раной.

Кирка вскрикнул от боли.

— Не скули! — раздраженно шикнул Костоправ. — Дай рану промыть.

Еще один вскрик.

— Да не дергайся ты, мля! Считай, что тебе повезло, паря. Нос твой раскрутой не откусили, горло не перегрызли. В общем, рожа цела и жить будешь, а плечо зарастет. Тебе там только слегонца шкуру пожевали. Спокойно лежи, я сказал, мать твою, а то по шее схлопочешь! Мне перевязку затянуть нужно. Вот та-а-ак…

— М-м-м! — простонал Кирка.

— Ну-ка, вставай, симулянт долбанный! Идем к повозкам.

Костоправ бесцеремонно сграбастал раненого за шиворот и рывком вздернул Кирку — уже отошедшего от первого шока, но вновь зашуганного лекарем — на ноги. Повел к повозкам, поддерживая по пути. Со стороны, правда, казалось, что сам Кирка опасается лишний раз опереться на сварливого здоровяка-медика. А может, и не казалось, может, так оно и было.

Вроде обошлось… Виктор выдохнул с облегчением. За время похода он уже успел изучить повадки обозного лекаря. Костоправ эскулап, конечно, тот еще, и методы обращения с больными у него своеобразные, но раз говорит будешь жить — значит, будешь. Заставит, даже если сам того не захочешь. И если лекарь сказал, что плечо зарастет, значит у него, у плеча этого, просто нет другой альтернативы.

Насчет «слегонца пожеванной шкуры» Костоправ, конечно, загнул.