\

 — Под вислыми усами не было и намека на улыбку. Степан говорил всерьез. — Петро сказал, вы гарные хлопцы. И биться умеете, и полсвета, почитай, уже объездили, о мире много чего узнали. Нам такие люди нужны. Поселим в станице, поженим. Скучать не будете. Жалеть — тоже. И казачьему братству, сдается мне, полезными будете.

— Полезными в чем? — даже растерялся Виктор. Что-то подсказывало: не только из-за происшествия с волкопсами его уговаривают остаться.

На некоторое время повисла пауза. Прошла секунда. Две…

Наконец атаман заговорил:

— Раньше далеко от своего дома не уходил ни мутант, ни человек. А теперь… — Степан тяжело и шумно вздохнул. — Теперь всем тесно становится. Я нутром чую: меняться скоро все будет. Только не пойму пока — в лучшую или в худшую сторону. А когда грядут перемены, хорошо бы иметь при себе побольше готовых к ним людей. Ты вот готов, раз дошел туда, куда никто из ваших раньше не доходил.

Умные глаза атамана внимательно смотрели на Виктора. Виктор молчал.

— Я ж тебя насквозь вижу, — продолжил атаман. — Не купец ты по натуре. Был бы обычный купец — не рискнул бы идти в Степь со всем своим товаром и всего лишь двумя спутниками. И под душманские стрелы-пули голову подставлять бы не стал, а отсиделся бы за спинами наемной охраны. И на волкопса не бросился бы, спасая другого. И от награды, которую я предлагал, не отказался бы. Да и потом…

Степан мотнул головой, указав на окно, за которым шла бойкая торговля.

— Другие купцы, что пришли с тобой, станицу в торжище превратили, а ты со всеми на майдан не побежал. Сказать, почему? А потому что тебе самому торговля эта как не пришей быконю хвост. Обрыдла она уже тебе, хотя сам себе в этом не признаешься. Другое тебя в дорогу тянет. И чего-то другого ты по жизни ищешь или еще искать будешь. Большего чего-то, значимого. И лекарь твой с автоматчиком тоже наемничают, небось, не от хорошей жизни, а потому что никто ничего иного им не предлагал. А у нас

Виктор покачал головой:

— Спасибо, атаман. Только мне домой вернуться надо. Долги отдать. А сначала — до Южных морей добраться.

Степан вздохнул еще раз — без обиды, но с сожалением:

— Ну как знаешь, как знаешь. Неволить не стану. Но если когда-нибудь сам надумаешь или ребята твои захотят в казаки податься — милости просим.

Виктор кивнул:

— Еще раз спасибо.

И замолчал.

Что-то в словах атамана все же задело его за живое. Так бывает, когда говорят правду, о которой и сам уже подспудно знаешь, но предпочитаешь не задумываться, чтобы лишний раз не бередить душу.

— Неправильный ты купец, Виктор, — негромко и задумчиво произнес Степан. — Вот попомни мои слова.

* * *Дальше разговор вяло пошел о другом, но сказанное атаманом крепко засело в голове.