\

– Фаша рус-тефка смокла попить мой персеркр.

«Попить» – в смысле «побить»? – Виктор усмехнулся. Вообще-то это у него кровушки Змейка в свое время изрядно «попила». А того викинга, носившего шкуру медведя-мутанта, она просто отправила в аут.

– А фы попили мноко мой трушинник, упили мой персеркр и стелали из пять мой фоин пять калек. – Хэрсир говорил об этом спокойно, но в глазах его полыхал едва сдерживаемый гнев.

Возможно, Василь прав: их вывезли в море для того лишь, чтобы утопить, а под освобождением из рабства Аскел подразумевает смерть?

– Фы кричали и трались как персеркры, – продолжал викинг, и гнев в его глазах разбавлялся уважением и даже восхищением.

Нет, похоже, топить их пока не будут.

– Скаши мне, фы есть рус-персеркр? – прозвучал вдруг неожиданный вопрос.

«Псих-великий-воин» – вновь пронеслось в голове. Вспомнилось, как они бросились в драку без всякой надежды на победу и как яростно пробивались сквозь толпу викингов.

– Может быть, – осторожно ответил Виктор. – А что?

– Мой трушина итет талеко в море вместе с лютьми черных крестоф.

Ага, Аскел тоже намылился в Инквизиторский поход на Запад. Но они-то тут с какого боку?

– В мой трушина нушен нофый персеркр, – объяснил хэрсир. – Персеркр – это есть сильная трушина. Сильная трушина – это есть мноко топыча. Понимаешь, Солото?"

"Да, конечно, теперь Виктор все понимал. Их отчаянное и безрассудное поведение в темнице настолько впечатлило Аскела, что он решил использовать воинственных пленников в качестве бойцов. Небось, уже строит планы, как на далеких западных берегах будет пускать их в битву в первых рядах, а потом грузить на драккар «топычу», захваченную с помощью русских берсеркеров.

– Клупо делать опычный слука-рап из хороший фоин. Хороший фоин толшен хорошо фоефать, – говорил викинг. – Если фы поплыфете со мной, чтопы хорошо фоефать, то станете сфопотный и покатый. Фсе фы. Ну? Что путешь кофорить, рус-персеркр? Какоф путет тфой слоф на мой слоф?

– Нам нужно посоветоваться, – ответил Виктор.

– Софетуйся, фремя мноко, – пожал плечами Акел и отошел на нос судна.

* * *

– Да что он себе вообразил, этот хер сирный, мать его! – первым, конечно же, заговорил Костоправ. – Он что, всерьез решил, будто мы станем за него сражаться?!

– После того, что викинги сделали с Соловками, с моим кочем и с моей командой, первое, что я сделаю, когда получу оружие, – это перережу им глотки, – угрюмо сообщил Василь.

– А я бы этих тварей без оружия придушила, – совсем по-змеиному прошипела Змейка. – Только бы руки развязали и цепь сняли, гады.

По ее лицу видно было: Стрелец-баба не забыла и не собиралась забывать о том, как морские разбойники хотели над ней надругаться.

– Золотой, а ты чего язык в жопу втянул? – Костоправ толкнул Виктора плечом.