\

А вот уже на опустевшем крепостном валу, где не осталось ни одного стражника, он тем же молотом валит и разбивает огнемет, а затем опрокидывает треногу с углями в вылившуюся зажигательную смесь, и беснуется, и пляшет какой-то дикарский танец над стекающим с вала жидким огнем.

А потом сознание окончательно соскальзывает в непроглядную бездну безумия и память отказывается что-либо запоминать.

Глава 26

Под щекой было что-то теплое и мягкое. Это теплое и мягкое слабо шевелилось, тихонько постанывало и всхлипывало. Тело ощущало знакомую качку. Ухо улавливало знакомый плеск волн, скрип уключин и снастей. В лицо бил знакомый запах моря и дул знакомый соленый ветер.

Вот только состояние было незнакомым. Отвратительное, жуткое, ужасное состояние. Даже после Инквизиторского парализующего дыма Виктор не чувствовал себя так скверно. Голова раскалывалась и гудела так, словно целый полк Стрельцов устроил внутри стрельбище. Кишки будто узлами завязали, перекрутив при этом ими же, как ордынскими арканами, все внутренние органы. Сильно мутило. Во рту ощущался тошнотворный привкус.

Виктор открыл глаза. Заставил себя их открыть. Солнечный свет больно резанул куда-то глубоко, аж за глазные яблоки. Пришлось снова зажмуриться, переждать, немного проморгаться и лишь потом осторожно осмотреться.

То теплое и мягкое, на чем он лежал, оказалось грудью Змейки. Голая, перепачканная чужой кровью Стрелец-баба валялась на палубных досках драккара, завернувшись в викингский плащ. Скомканная ткань прикрывала девушку лишь ниже пояса. То, что было выше, послужило подушкой для Виктора. Змейка была в беспамятстве, но, как только он сполз с нее, девушка перестала стонать и всхлипывать.

Виктор быстро глянул по сторонам: чего доброго, Костоправ увидит – вони потом не оберешься. Еще и в драку, блин, полезет, ревнивец хренов.

Лекарь лежал рядом. Чуть поодаль распластался Василь – тоже пока без сознания.

Виктор в последний раз посмотрел на упругую роскошную грудь Змейки – хороша, ничего не скажешь – и прикрыл девушку плащом до подбородка. Вот так-то лучше.

Грозная воительница («фалькирия» или что там ей кричали разбегающиеся викинги?) закуталась в теплый плащ, блаженно улыбнулась и свернулась калачиком.

Виктор осмотрел корабль, на котором находился.

Драккар без драконьего черепа на носу. Судно принадлежало Арселу. Вся, ну или почти вся команда сидела на веслах и усиленно гребла. Четверо пленников снова лежали под мачтой, правда, на этот раз – не прикованные. Что ж, и на том спасибо.

От кормы, пошатываясь, подошел хэрсир."

"Ага, жив все-таки. Хотя видок, конечно, у Аскела тот еще! Весь торс обмотан повязками, из-под которых отчетливо проступают кровавые пятна. Это, наверное, следы от осколков щита и секиры Арне.