\

– Чефо ты про дяфола спрашифаешь, Хрентепе?! – то ли не расслышал, то ли не понял Аскел.

– Я не про дявола, я про жопу, хер твою сир! – рявкнул Костоправ.

– Про что, про что?! – снова не догнал викинг.

– Да про погоду, ёпс!

– Та-та! – закивал Аскел. – Стесь часто есть плохая покота!

– Тогда на кой хрен мы вообще сюда сунулись?!

– Нам нушно опокнуть Пританию с сефера и на песопасном расстоянии от перека! – объяснил викинг.

– А что, етить, другого пути нет? С юга обогнуть вашу долбаную Британию нельзя, мля? Может, там хоть малость поспокойнее будет, а то сколько ж можно болтаться как дерьмо в прорубе?! Остохренело уже все, ек-макарек!

– Та, с юка опокнуть мошно, – согласился Аскел. – Там прафта море есть спокойней. Но и опасней тоше.

– Ага, а здесь, типа, офигеть как безопасно, да, мля?

– Нет, маля, – мотнул головой Аскел, от чего с нее слетел капюшон пластикового плаща. Хэрсир поспешно натянул башлык снова. – Стесь не есть офикеть и не есть песопасно. Но там есть еще хуше. Там есть Пролиф Смерти.

– Че? – теперь уже Костоправ не понял викинга.

– Ла-Манш! Мноко тфарей, мноко мутантоф!

– Ядрен-батон! Все не слава богу! – откомментировал Костоправ. Лекаря снова скрутил рвотный приступ.

«Вот ведь бедолага! – подумал Виктор. – Так и загнуться недолго». Он снова перехватил крикливую эстафету:"

"– Слышь, Аскел! По этому Ла-Маншу действительно никак нельзя проплыть?

– Там тафно никто не плафает. Фота кишит от тфарей!

– А откуда их там столько?

Надрывая глотку, Аскел вкратце объяснил откуда. Как явствовало из его слов (вернее – криков), в Европе тоже имелись свои Большие Котлы. Ими, в частности, оказались территория Франции и Великобритании. Во время Бойни эти две страны, имевшие ядерное оружие, подверглись особенно мощной бомбардировке, а позднее французские и английские земли стали благодатной почвой для развития котловой живности. По той же причине, кстати, Аскел и не хотел приближаться к британским берегам.

Ла-Манш, или, как называли его викинги и, похоже, не только они, Пролив Смерти, пролегал как раз между этими Котлами. Так что ничего удивительного не было в том, что именно там развелась всякая дрянь, препятствующая мореплаванию.

* * *

Буря стихла как-то неожиданно, словно кому-то надоело дуть на море и баламутить воду. Перестали бить в лицо дождь, пена и соленые морские брызги, из-за туч вышло ослепительно яркое солнце, улегся ветер, разгладились волны. И вдруг оказалось, что не так уж и много нужно человеку для простого сиюминутного счастья.

А уж когда на горизонте замаячила суша, в душе и вовсе поднялось ликование.