\

Чуть в стороне – чтобы никого не задеть – Костоправ яростно молотил кистенем по воде и вьющимся вокруг него конечностям. Василь, отбросив разряженный самострел, тянулся к плавающему неподалеку веслу.

Хрип Костяники Виктор едва расслышал и среагировал, скорее, на ее падение в воду, чем на слабый призыв о помощи. Пригвожденный к палубе моллюск захлестнул щупальцем-бичом девушку за шею и попытался подтащить добычу к себе.

Прыгнув вперед, Виктор сумел перерубить живой «аркан» и освободить Костянику, но сам тут же был опутан сразу тремя или четырьмя щупальцами.

– Витя! – истошный крик Костяники.

– Золотой, мать твою! – вопль Костоправа.

Растерянное лицо Василя, оказавшегося со своим веслом слишком далеко.

Змейка, ударившая по воде мечом, но не дотянувшаяся коротким клинком до конечностей твари и лишь поднявшая облачко брызг.

На этот раз помочь ему не успели. Еще одно щупальце захлестнуло руки. И еще одно. И еще…

Морской гад давил и душил, присоски рвали одежду и больно, намертво липли к коже. Связанный по рукам и ногам, не имея больше возможность ни рубить, ни резать, Виктор просто выставил меч перед собой. Его волокло по воде, будто привязанный к хвосту быконя тюк с тряпьем, и он думал только о том, как бы не захлебнуться и не выпустить рукояти меча.

И вот уже над головой нависает заваленный на правый борт драккар, а пригвожденный к палубным доскам морской гад поднимает оплетенную и беспомощную жертву наверх. Необычайно широко, словно выворачиваясь наизнанку, растягивается зубастая пасть.

В нее-то, в эту пасть, Виктор и направил острие меча. Он не мог рубить, но на последний колющий выпад сил и свободы движений ему все же хватило."

"Острая сталь ударила в плоть. Что-то податливо хрустнуло. Клинок вошел глубоко в нёбо или что там у этой твари вместо нёба.

Собрав последние силы, Виктор крутнул кисть, сжимающую оружие. Меч провернулся в ране. Сверху полилось розовое, холодное, противное.

Кажется, клинок задел мозг мутанта. Щупальца сжались так, что Виктору почудилось, будто его внутренности вот-вот превратятся в кашу, а кости – в труху. Но в следующее мгновение конечности твари безвольно обвисли. Присоски отцепились, и Виктор рухнул в воду.

Со второй тварью расправились без него. Василь сумел незаметно подобраться к зависшему на сломанном корабельном носу моллюску, который выбрасывал свои щупальца то к Костоправу, то к Змейке, то к Костянике. Пока щупальца и их кровоточащие обрубки мелькали в воздухе и били по воде, помор атаковал гадину совсем с другой стороны.

Над водой поднялось весло.

Шмяк!

Оглушенная тварь, вяло шевеля конечностями, сползла в воду. Попыталась сползти, вернее.

– Э-э-э нет, дорогуша-долбогруша! – с ласковой улыбочкой садиста провозгласил Костоправ.