\

Это неудобно, да и опасно: если носителя убивали, могли убить и того, кого он на себе носит. Чтобы сменить носителя-жертву на носителя-убийцу требовалось время. На то, чтобы убить, времени нужно меньше.

А вот по-настоящему разумное существо контролировать непрерывно не обязательно. Достаточно просто направить его мысли в нужное русло. После этого оно само будет думать и действовать так, как велено, используя весь свой потенциал.

Существо вышло точно под его дерево. Существо нелепое, высокое. Идущее на двух лапах-ногах. Раздвигающее заросли двумя лапами-руками. Вертящее по сторонам головой.

Но не догадавшееся посмотреть вверх.

Лишь в самый последний момент, когда он, скользнув с ветки, потревожил моховую поросль, существо то ли услышало, то ли почувствовало опасность.

Он упал прямо на поднятое лицо – испуганное и удивленное. Такое смешное и уродливое. Совсем не похожее на его узкую смотровую-слуховую-обонятельную-впитывающую-чующую-влияющую прорезь.

Бледная кожа, расширенные глаза, раззявленный в коротком вскрике рот, поднятые брови, смятый морщинами лоб.

Вот в этот-то лоб он и ударил. Прыжок был рассчитан точно. Как всегда.

Сухой стук, влажный чмок.

Вцепиться, прилипнуть, впиться…

Удар тяжелой раковиной сбил жертву с лап-ног, но он уже крепко держал голову разумного. Миг – и на разглаженном лбу, по которому расплывается такой аппетитный кровоподтек, поставлена черная крестовидная отметина проникающей и подчиняющей, влияющей слизистой субстанции. Еще мгновение – и клеймо уже стоит на чужом разуме. Память и мысли жертвы открылись полностью, как вспоротое брюхо.

Черный крестик быстро всасывался в кожу, в кровь, в плоть, в кость, в мозг, в суть…

Отныне это существо находилось в полной его власти.

И этот разум он отпускать не собирался.

Впитывать мясо «че-ло-ве-ка» (таким словом, как оказалось, называл себя сам разумный) – тоже. Нерационально впитывать полезного слугу.

Тот «че-ло-век» принес его к другим «лю-дям». Их разум он пометил тоже.

* * *Уже потом его назвали «Крес-том». Черным Крестом. Он напоминал людям другой крест, которому они поклонялись раньше, еще до того, как изменили мир. Но теперь люди стали поклоняться ему. Они придумывали ритуалы поклонения и объединялись вокруг него, воспринимая его как новую Святыню и даже не подозревая о том, что святость нового Креста была Крестом же и внушена.

Так ему было удобно. Так можно было осуществлять свои планы и реализовывать самую заветную мечту.

А мечта, собственно, у Креста была одна: влиять и воздействовать, воздействовать и влиять. На мир вокруг и на живущих в этом мире. Он собирался изменить мир под себя и встать над миром. Для этого надо было занять место на верхушке человеческой социальной пирамиды и в общей пищевой цепочке.