\

Порой пуля или стрела перьеносцев тоже находили свою жертву в рыцарском строю, а иногда удавалось свалить крестоносца в рукопашной схватке, но всякий раз место павшего всадника тут же занимал другой. Машины, люди и быкони продолжали движение.

Клин достиг береговой линии, повернул по широкой дуге и теперь двигался вдоль полосы прибоя, взламывая оборону вражеского плацдарма и отсекая противника от моря. Казалось, ничего уже не могло остановить эту атаку.

И все же она была остановлена.

* * *Пробившись к берегу, Инквизиторы попали в зону досягаемости тяжелой корабельной артиллерии. С вражеских судов ударили дальнобойные бомбарды и старые орудия. Черканула по воздуху дымными хвостами пара ракет. Стрельба, правда, была не очень меткой: снаряды, ракеты, ядра и бомбы падали на берег и в море неточно, с большим недолетом-перелетом взрывалась шрапнель. И все же несколько выстрелов оказались результативными. В глубине орденского строя взбухли взрывы. Развалились две фланговые автоповозки, десятки всадников разорвало на куски или вышвырнуло вместе с быконями из общих рядов.

Мало того, вдруг ожила прикидывавшаяся все это время дохлой черепаха с разбитой башней и расколотым панцирем. Удачно подгадав момент, тварь с удивительным проворством преградила путь головной бронеповозке Инквизиторов. Волоча за собой обломки башни и отколовшийся кусок панциря, она буквально протаранила броневик. Причем не абы как, а с особым расчетом. Распластавшись по земле, огромная черепаха поднырнула под колеса машины. Водитель то ли не захотел, то ли не успел сбросить скорость или повернуть. Окровавленный отвал и серпы чиркнули по плоскому панцирю, и автоповозка въехала передком на живую кочку. Этого оказалось достаточно. Черепаха приподнялась. Броневик перевернулся. Клин разбился об упавшую на бок бронемашину и перевернувшего ее мутанта.

С левого фланга в рассыпавшийся строй крестоносцев тут же врубилась немногочисленная, но сильная кавалерия противника. Заокеанских быконей не могли остановить ни стрелы, ни картечь, ни даже пули. Всадники, укрывавшиеся за высокими горбами-загривками боевых зверюг, тоже казались неуязвимыми. Наездники-перьеносцы стреляли из луков и самопалов, ловко орудовали копьями и клювообразными молотами на длинных рукоятях, метали дротики и топоры. Но все же главным оружием всадников были рогатые скакуны. Мутанты с наскока валили крестоносцев вместе с быконями, опрокидывали автоповозки и, в конце концов, гибли сами. Но в пробитые бреши вслед за вражеской кавалерией уже бросилась пехота, а за пехотой устремились боевые твари.

В неповоротливую массу лат и крестов летели стрелы, копья, метательные топоры и кидались свирепые мутанты.