\

– Ять-мать! – потрясая кистенем, торжествовал Костоправ.

– Йес-йес-йес-йес! – непонятно орал Кошкодер.

Что-то кричали Змейка и Костяника. Даже обычно сдержанный Василь, навалившись всем телом на многоствольное орудие и обняв обеими руками дымящиеся еще стволы, сотрясался всем телом то ли в рыданиях, то ли в смехе.

Радости не было предела.

Вот только… Только что это красное под ногами? Откуда течет? Почему?

Текло с кормы. Из-под многостволки.

Глава 15

– Василь? – Виктор изменился в лице.

Лежавший на бомбарде помор уже не трясся и не двигался.

– Васи-и-иль!

И на окрик никак не реагировал.

– Кошкодер, останови! – потребовал Виктор.

– Чего? – одноглазый капитан не поверил собственным ушам. – Здесь? Сейчас?"

"– Тормози, говорю! – рявкнул Виктор. – Костоправ, глянь, что с Василем!

Лекарь, встревоженный не меньше Виктора, был уже на корме у орудия.

Автоповозка остановилась. После рева двигателя, дребезжания старой машины, стрельбы и воплей стало вдруг необычайно тихо.

– Помор, не дури! – прогудел в этой оглушающей тишине растерянный голос Костоправа. – Что за шуточки, Василь?

Да уж какие тут шуточки: под ногами хлюпала кровь. Перебираясь к кормовому орудию, Виктор ужаснулся: сколько же ее тут натекло!

Змейка и Костяника подавленно молчали.

Костоправ осторожно перевернул тело.

Плохо. Очень плохо… Справа срезан клок бороды. На шее, под ухом и подбородком зияет рана. Узкая, длинная, глубокая, будто бритвой прописали чуть не до самых позвонков.

Рана уже почти не кровоточила.

Крыло-лезвие мутировавшей бабочки полоснуло между шлемом и воротом панциря, а Василь упал на орудие так, что вся кровь хлынула между стволами. Поэтому сразу никто ничего и не заметил. Да и некому было замечать. Все следили за вьющимися над повозкой тварями. А после – радовались спасению и вообще не видели ничего вокруг.

Радовались, пока Василь умирал.

– Ехать надо, – негромко сказал Кошкодер. – Догонят ведь.

– Помолчи, – цыкнул Виктор, наблюдая за Костоправом. Глупо, конечно, но он все еще на что-то надеялся. Прекрасно понимал, что смысла в этом не больше, чем в стрельбе из самопала с промокшим порохом. И все равно надеялся. – Ну? Что?

Выражение лица Костоправа не предвещало ничего хорошего. Как молчаливость лекаря. Ничего хорошего и не было. И не могло быть. Уже – ничего.

– Все, – глухо произнес Костоправ. – Кончился наш Василь.

Всхлипнула Костяника.

Виктор все же заставил себя посмотреть в глаза помору, прежде чем их закрыла широкая лекарская ладонь. Глаза были стеклянные. Застывшие. Мертвые.

Все. Кончился…

Наш Василь.

Рана походила на ту, которую сам Василь оставил на горле брата Себастьяна. Да и пережил Инквизитора помор ненадолго.