\

Беседующий покачивался вправо-влево, словно опираясь на воздушные потоки. Над ритуальной маской в такт его движениям колыхалось перо-капюшон.

Беседующий прошел вокруг Тотема один круг. Потом еще один и еще…

Пляска, предварявшая жертвоприношение, начиналась.

Задвигались воины. Сначала – на месте, тоже по-птичьи раскинув руки и раскачиваясь всем телом. Но постепенно зрители ритуального танца становились его участниками – один за другим, с оружием и без, в боевых доспехах и налегке. Каждый повторял движения шамана и вплетал в общую пляску свой танец. Вокруг Тотема закружились живые кольца людей, изображавших птиц в полете. В свете костров мелькали руки, лица, перья на головах и шлемах и несмываемая боевая раскраска.

Пуля-Стрела тоже присоединился к танцующим. Никто ни на чем не играл. Музыки не было слышно, но все же она была. Какая-то особенная, внутренняя, вибрирующая и гипнотизирующая, исходящая из Тотема и отдающаяся в крови. Объединяющая воинов в единое целое. Топот, дыхание, слаженные движения и выкрики были лишь внешним проявлением и слабым отголоском этой сакральной музыки. На Птичье племя снисходило Маниту Тотема.

Пуля-Стрела чувствовал, как знакомый волнующий ритм бьется в сердце и в жилах, как внутри барабанами ухает пульсирующая кровь.

Беседующий вдруг остановился и склонил голову, будто прислушиваясь к неподвижному Тотему, ощетинившемуся шипами-кристаллами. Остальные не прерывали пляски.

Шаман вскинул руки. Что-то громко, быстро, по-птичьему заклекотал из-под маски-противогаза."

"– Жертва! Жертва! Жертва! – пронеслось по рядам танцующих. – Тотем хочет жертву! Кровь! Кровь! Кровь! Тотем хочет кровь!

– Жертву! – прокричали наблюдатели со стен. – Кровь!

Из крепости вывели первую жертву – пошатывающегося от слабости воина Креста. Пленник был без доспехов и почти без одежды, со связанными руками и перевязанными – зачем зря терять жертвенную кровь? – ранами.

Пуля-Стрела не увидел на его лице страха, что не могло не вызывать уважения. Однако на лице пленника не было и радости. А вот это напрасно: напитать своей кровью Тотем – великая честь. Впрочем, чужакам, испорченным Черным Крестом, этого не понять. Крест уже оставил на своих воинах отпечаток, который мешал им насладиться счастьем самопожертвования. Пленник себя в жертву приносить не хотел. Ему пришлось помогать.

Сопровождавшие воина Креста охранники тоже пританцовывали, поддавшись общему возбуждению, и подталкивали чужака в спину.

– Жертва! Жертва! – неслось отовсюду. – Кровь! Кровь!

Танцующие на время останавливали свой круговорот и расступались перед пленным и конвоем, а затем вновь смыкали живое кольцо, отрезая воину Креста путь назад.

– Жертва! Жертва! Кровь! Кровь! – Пуля-Стрела кричал то же, что кричали все.